— Ты действительно не шутишь?
— А ты шутил?
Он взял ручку, несколько раз покрутил её между пальцами, тяжело вздохнул, но всё-таки поставил подпись. Светлана собрала обе папки, поднялась и направилась к двери.
— Света, — окликнул её муж.
Она остановилась и обернулась.
— А что мне теперь сказать маме?
— Скажи, что ты наконец проявил характер. Она наверняка будет тобой гордиться, — ответила Светлана и вышла.
Ночью она долго не могла уснуть и смотрела в потолок. Рядом шумно сопел обиженный Гена — совсем как ребёнок, у которого внезапно отобрали любимую игрушку.
Светлана размышляла, чего вообще ожидала. Что после разговора муж мгновенно прозреет? Упадёт перед ней на колени и произнесёт: «Ты была права, прости меня»?
Нет, ничего подобного не произойдёт. Скорее всего, уже завтра он позвонит матери, а та скажет: «Я предупреждала, эта женщина тебя не ценит». И Гена снова ей поверит, потому что доверять маме гораздо проще, чем разбираться в финансовых таблицах.
Но кое-что всё же изменилось. Не в нём — в самой Светлане. Она внезапно перестала ждать. Перестала надеяться, что муж поймёт, оценит её усилия и однажды утром снова превратится в того парня с гитарой, который смотрел на неё влюблёнными глазами.
Того юноши больше не существовало. Рядом лежал взрослый мужчина, который боялся материнского неодобрения намного сильнее, чем возможности потерять жену.
Светлана повернулась на бок и подумала о завтрашнем дне. В девять утра предстояло совещание. Ещё нужно было отвезти Варе спортивную форму.
Она вспомнила и о том, что на её отдельном банковском счёте уже лежит зарплата за текущий месяц — целиком, без привычного разделения на «твои» и «мои» расходы.
От этой мысли ей стало удивительно спокойно. Будто она наконец закрыла дверь, которую много лет оставляла распахнутой навстречу всем сквознякам.
Утром Гена поднялся раньше обычного. Из кухни доносился шум — муж чем-то гремел и шуршал. Когда Светлана вышла из спальни, на столе её ждала тарелка со вчерашними оладьями, разогретыми в микроволновке. Рядом лежала короткая записка:
«Я всё понял. Давай попробуем».
Светлана прочитала послание, скомкала листок и выбросила его в мусорное ведро. Затем села за стол и налила себе чай с мятой. За окном медленно падал первый в этом году снег — тихий, неторопливый и удивительно красивый. Такой снег, глядя на который хочется жить.
Она не знала, получится ли у них действительно попробовать заново. Не была уверена, что Гене хватит решимости перестать созваниваться с матерью трижды в день. Не представляла, забудет ли он слово «содержанка» или снова вспомнит его через месяц, когда у него закончатся свободные деньги.
Зато одно Светлана знала совершенно точно: она больше никогда не будет стоять у плиты и ждать очередного царского указа. Ни от Гены, ни от его матери, ни от кого-либо ещё.
Вечером позвонила свекровь. Светлана посмотрела на экран и ответила на вызов.
— Света, Гена рассказал мне о твоих фокусах с раздельным бюджетом. Ты что, решила разрушить семью?
— Нет, — спокойно возразила Светлана. — Я как раз пытаюсь её сохранить, только на равных условиях. Знаете, Галина Леонидовна, существует такое понятие, как «зал ожидания». Это место, где пассажиры сидят и дожидаются своего рейса.
— Я провела в таком зале десять лет. Ждала, когда Гена наконец станет взрослым. Надеялась, что вы перестанете вмешиваться в нашу жизнь. Верила, что ко мне однажды начнут относиться с уважением.
— Но теперь я вышла из зала ожидания. У меня появился собственный маршрут. Если Гена захочет, пусть догоняет. Если нет — я отправлюсь дальше без него.
В трубке раздалось сердитое шипение. Через мгновение послышались короткие гудки — свекровь завершила разговор. Светлана улыбнулась, положила телефон на стол и пошла укладывать детей спать.
За окном продолжал падать снег — спокойный и безмолвный, укрывающий белым покрывалом всё ненужное. В нём ощущалось что-то удивительно правильное, словно в безупречном финансовом отчёте, где дебет наконец сошёлся с кредитом…
Пишите в комментариях, как бы вы поступили на месте Светланы, и не забывайте ставить лайки!