Глаза Леры застилали слёзы. Неужели во всём мире нет человека, который бы ей помог? Пока она собиралась с силами, чтобы рассказать полицейским о коварных планах мачехи — как она сама приехала. Получается, стражи порядка отдали её в руки мучителей? От осознания этой страшной правды силы окончательно покинули Леру. Она сломалась.
— Тётя Клава, не надо меня бить и под замок сажать, — сказала она. — Я всё сделаю, как скажете. Я вас больше не подведу, обещаю.
Организаторские таланты Клавдии в очередной раз проявились во всей красе. Всего за несколько утренних часов она нашла уборщицу для хостела — и та успела навести порядок. Пожилая женщина из их посёлка давно просилась на работу – но ей отказывали. Подвал Валерии теперь стал тюрьмой. Вместе с Иваном девочка перенесла туда большую кровать и матрас. Целый час мужичок собирал её, недовольно бурча.
— Вот же, накрутили… Как это, куда?
В подвале Клавдия установила неоновые светильники. Как от сердца оторвала: покупала ведь для себя! Благодаря ним помещение наполнялось приятным неоновым светом. Он скрывал обшарпанные стены и потолки. Женщина рассудила, что теперь падчерице незачем подниматься наверх. Будет принимать клиентов прямо здесь. А еду ей будет носить Иван. Валерия безучастно смотрела на происходящее. Казалось, она не до конца понимала свою участь.
— Ты сама виновата, — говорила Клава. — Разве я могу теперь тебя куда-то отпустить? Ты меня подставила и очень подвела. Так что, будешь работать прямо тут.
Валерия молчала. Она была полностью подавлена. Словно девушка смирилась со своей участью. Клавдия подсчитала, сколько она сможет заработать, если в подвале будет не одна такая послушная девочка, а сразу три. А лучше — пять. Да это же золотое дно! И не нужно, как говорится, руки марать…
Если бы у неё спросили, зачем ей столько денег, она бы не смогла ответить. Наверху, в спальне, у Клавы был собственный тайник. Там хранилось, ни много ни мало, сорок миллионов. Деньги были спрятаны надёжно — в полу, и добраться к ним было бы непросто. Женщина не доверяла ни банкам, ни инвестиционным фондам. Просто сидела на этих деньгах, чувствуя радость каждый раз, когда сумма прибавлялась. Её мысли прервал звонок в дверь.
— Заходите, заходите, гости, — улыбнулась Клавдия.
Она внимательно осмотрела трёх мужчин. Да уж, ну и видок у них! Вроде бы, ничего особенного, но взгляды… Какие-то они свирепые. Сразу было понятно, кто главный: тот, кто стоял по центру.
— Добрый вечер, мать, — произнёс Сергей своим прокуренным голосом. — Ну, где желанная? Где наша ненаглядная?
— Вон там, — улыбнулась Клавдия и показала на дверь, ведущую в подвал. — Как говорится, дожидается в специально оборудованном помещении. Можете там уже отрываться — по полной. Мы не помешаем. Даже если она будет визжать, орать…
— Ну что ж, к чему долгие разговоры? Держи, мать, — сказал Сергей, протягивая ей несколько купюр.
— Это что такое? — возмутилась Клавдия, глядя на сумму, которая явно недотягивала до миллиона. — Где остальное?
— Остальное — утром, — улыбнулся Сергей, демонстрируя несколько толстых пачек, которые тут же проворно убрал во внутренний карман. — Денежки — вот они, оплатим по факту. А если ты с чем-то не согласна, то можем бесплатно твою девочку забрать. И не в аренду, а навсегда.
Остальные визитёры тут же обступили её. Слава взял Клавдию за локоть, и женщина по-настоящему испугалась.
— Ну вы подумайте, — произнёс он. — Вы же нам говорите, что товар — первый сорт, муха не сидела. А вдруг не так? Не думаете же вы, что мы, честные люди, обманем?
— Так проверяйте! — прикрикнула Клава. О таком варианте развития событий она не подумала. — Проверяйте прямо сейчас.
— Ну нет, — покачал головой Сергей. — Нам подготовиться нужно. Настроиться. Утром приходи, да не одна, а с Иваном. Накинем вам ещё по чуть-чуть, если будете хорошо себя вести… И до утра нас не беспокой, мать!
Клава сжимала в руке пятитысячные купюры. Пятьдесят тысяч! С одной стороны, она чувствовала себя обманутой. Клава прямо видела, как мужчины дают ей миллион, а потом — измываются над её падчерицей. Как говорится, полезное с полезным. А ей вон как: несколько купюр — и будь добра.
С другой стороны, с волками жить — по волчьи выть. Расплатятся они с ней утром, она это прямо сердцем чувствовала. Тем более, их главный ведь показал пачку купюр… С другой стороны, даже если и не заплатят — то уж накажут девку, как следует. После бессонной ночи ей очень хотелось отдохнуть. Они с мужем поднялись на второй этаж. Толстые перекрытия скрыли бы любые звуки. Отсюда они не услышат криков падчерицы.
— Слушай, Клавка, — спросил Иван. — А чего ты… Это… Троих?
— Дурак ты, Ванька! — ответила Клавдия. — После того, как они её, прости господи, оприходуют, она же шёлковая станет. И когда мы ей будем мужиков по одному приводить — даже пикнуть не посмеет.
— Неправильно это всё, Клава, неправильно… — выдохнул Иван.