Как же надоело твое нытье! У нас будет хотя бы один ужин без этой «приправы»? — Муж бросил ложку в тарелку с едой, отчего содержимое разлетелось по всему столу. Расчет бы верен — устроить скандал, чтобы жена впредь не смела заводить старый разговор об усталости от быта и необходимости хотя бы какой-то помощи от семьи.
— И прибери тут! Совсем уже обленилась! Дом в грязи зарос, а по твоим словам, получается, будто ты у нас рабыня, не меньше! — Эдик брезгливо встал и ушел с тарелкой в комнату доедать ужин перед телевизором.
— Но я просто попросила помочь мне с посудой, — робко заметила жена.
Дети с интересом выглянули из своих комнат, услышав звук хлопнувшей в спальне двери.
— Похоже, батя все-таки не выдержал. Ну и не удивительно, я бы тоже такую замарашку терпеть не стал на его месте! — Донеслись до Аллы слова сына, прежде чем он снова закрыл дверь.
— Вот значит как? Замарашка? Рабыня? Что ж, раз вы от меня так устали, мне тут делать нечего!— Алла говорила тихо, но твердо, не рассчитывая, что ее хотя бы кто-то услышит.
Подойдя к двери, она бросила взгляд в висевшее на стене зеркало. Боже, как давно она не видела свое отражение! Из начищенной блестящей рамы с зеркалом, которую Алла так долго выбирала, бегая по магазинам, на нее смотрела измотанная женщина, возраст которой можно было определить как «хорошо за пятьдесят», при этом паспорт говорил, что Алла еще молода и не может в свои годы даже на пенсию рассчитывать. Зеркало так и стояло на полу, муж его не удосужился повесить, ссылаясь на усталость и отсутствие времени.
— Прощайте, Алла Сергеевна! Надеюсь, нескоро увидимся! — Сказала она своему отражению, накинула плащ и вышла из дома.
Вечерняя прохлада приятно освежила лицо, но вскоре заставила съежиться и втянуть голову в высокий воротник.
Надо было прихватить шарф. Да и вещи, хотя бы на первое время. А впрочем, какой смысл забирать из дома те три несчастные тряпки, которые сиротливо занимали в шкафу одну-единственную полку?
Зато у детей в комнате стоял огромный шкаф, забитый модными вещичками. Да и муж себя периодически баловал походами по магазинам. И только Алла с трудом могла вспомнить, когда покупала себе обновку, все время экономя на себе.
Так повелось едва ли не со дня свадьбы. Алла неслась домой с работы, чтобы успеть до прихода молодого мужа приготовить ужин. Хотелось его удивить, обрадовать, получить похвалу и одобрение.
Похоже, она хотела этого чересчур сильно, ведь вскоре муж превратил одобрение в некий недосягаемый дар, заслужить который она могла лишь чем-то исключительным.
— Ну, что сегодня успела сделать? — Муж устраивал форменный допрос каждый раз, когда задерживался на работе.
— Я успела пару стирок поставить, пол протереть и ужин приготовить.
— Всего-то? Не ожидал, что пока я горбачусь, ты успеваешь прохлаждаться!
После рождения детей ситуация мало изменилась. Эдик требовал, чтобы Алла работала чуть ли не до самых родов, ведь ей и так предстояло просидеть дома несколько лет.
— Работай, чего с тобой сделается! Дома–то успеешь отупеть и деградировать!
Алла видела пренебрежительное отношение мужа, но не знала, как можно что-то изменить. Ее мать прожила с отцом такую же жизнь. Возможно, именно поэтому Алла так и не решилась уйти от мужа. Идти, в сущности, было некуда – мать до сих пор мучилась от жизни, а отец просто выставил бы разведенную дочь за порог.
Рождение близнецов Ольги и Олега не принесло радости для женщины. Материнство сделало жизнь Аллы похожей на вечный день сурка. Она крутилась словно белка в колесе, но муж не собирался делать ничего, чтобы помочь ей.
— Алка, заткни своих детей! Мне утром на работу, а они второй час вопят! Если это не прекратится, ночевать все вместе будете в подъезде!
Уходя утром на работу, Эдик видел падающую с ног жену, но продолжал озвучивать кучу требований. К счастью, иногда приезжала мать. Но отец не отпускал ее больше чем на пару дней, так как сам не в силах был себя обслужить. Точнее, не хотел этого делать.
Едва детям исполнилось три года, Эдик вынудил Аллу выйти на работу и отправить детей в садик. Постоянные простуды и больничные с детьми он воспринимал как отдых, поэтому в такие дни старался как можно сильнее загрузить жену. А она молчала, так как возражать просто не было сил.
К сожалению, подрастающие дети, видя отношение отца к матери и ее терпимость ко всей обстановке, подхватили его модель поведения. И вскоре уже все трое покрикивали на Аллу, заказывая, что купить в магазине и что приготовить на ужин.
— Слышь, ты давай прекращай сидеть! В раковине гора грязной посуды!— Почти за двадцать лет брака Эдик возвысил себя настолько, что даже перестал звать жену по имени.
— Мать, а ты в курсе, что мне учиться надо? Что у меня маникюр дорогой и с ним посуду нельзя мыть? — Возмутилась Ольга на просьбу матери помочь прибрать кухню после ужина и вымыть посуду.
Спонсорский контент