— Теперь всё будет по-другому. Мы не станем больше безусловно оплачивать все твои расходы. Если возникнет реальная проблема со здоровьем или чрезвычайная ситуация, мы поможем. Но покрывать любые траты и слушать в ответ оскорбления я больше не буду.
— Ты отказываешь родной матери?
— Я не отказываюсь от тебя. Но и от Любы отказываться не собираюсь.
— Из-за одного слова?
— Не из-за одного слова. Из-за отношения, которое продолжается годами.
Валентина Петровна хотела возразить, но Игорь не дал ей продолжить:
— Я не буду молчать, когда ты унижаешь мою жену. Ты можешь не любить её характер, её происхождение или её привычки. Но уважать обязана.
Свекровь медленно поднялась.
— Значит, я теперь во всём виновата?
— В этой ситуации — да.
— Я столько для тебя сделала.
— И я благодарен тебе за всё хорошее. Но это не даёт тебе права распоряжаться моей жизнью и оскорблять человека, которого я люблю.
Валентина Петровна собрала сумку и ещё долго бормотала о неблагодарности, испорченном юбилее и неуважении к матери.
Игорь больше не отвечал.
Он проводил её до двери и дождался, пока она уйдёт.
После этого вернулся на кухню.
Люба стояла возле раковины, обхватив себя руками.
Игорь подошёл и крепко её обнял.
— Прости меня.
— За что?
— За то, что позволял ей так с тобой разговаривать. Я должен был поставить границы намного раньше.
Люба уткнулась лицом ему в плечо. Только теперь она позволила себе заплакать.
Это были не слёзы обиды. Скорее, слёзы облегчения. Игорь наконец встал рядом с ней, не стал оправдывать мать и не попросил потерпеть ещё немного.
— Спасибо, что заступился, — прошептала Люба.
— Ты моя жена, — ответил он. — И тебе всегда есть место за нашим столом. В этом доме никто не будет решать иначе.
Они стояли посреди кухни среди немытых тарелок и остатков праздничного ужина. Праздник оказался испорчен, гости разошлись раньше времени, а именинный торт так и остался почти нетронутым.
Но Люба впервые за долгое время почувствовала себя защищённой.
За окном темнел город. В квартире было тихо, и эта тишина уже не казалась тяжёлой. Она напоминала спокойствие после грозы — когда всё самое страшное осталось позади.
Валентина Петровна наверняка ещё долго вспоминала тот вечер. Возможно, она сожалела о сказанных словах. Возможно, считала виноватыми сына и невестку. А может быть, так и не смогла признать, что перешла границу.
Но для Игоря и Любы этот юбилей стал важным рубежом.
Они наконец поняли: семейный мир не должен строиться на молчании одного человека и постоянном унижении другого.
Дом принадлежал им обоим. Праздник был устроен в честь Игоря, но Люба была его женой, а не обслуживающим персоналом.
И с того дня никто больше не имел права решать, где ей сидеть — за праздничным столом или на кухне.