— Именно это ты и предложила, — мягко, но твёрдо прервала её Тамара Сергеевна. — Павел рассказал мне о вашем разговоре.
Муж не поднял головы.
В этот момент я поняла, что он заранее всё объяснил матери, но решил ничего мне не говорить. Внутри появилось тёплое и одновременно болезненное чувство благодарности.
— Я прожила шестьдесят лет, — продолжала свекровь. — Вырастила двоих детей и кое-что поняла. Настоящая семья строится на уважении. Нельзя постоянно пользоваться добротой близких, а потом называть это поддержкой.
В комнате было так тихо, что отчётливо слышалось тиканье настенных часов.
— Помощь нужна, когда человек попал в беду, — сказала Тамара Сергеевна. — Когда он заболел, потерял работу или оказался в действительно тяжёлой ситуации. Но если взрослые люди купили квартиру, а потом решили, что родственники должны кормить их на всех праздниках, это не беда. Это попытка переложить последствия своего решения на других.
Инна подняла голову.
Её глаза покраснели. Возможно, она злилась. Возможно, едва сдерживала слёзы.
— Значит, ты встала на их сторону, — проговорила она.
— Я встала на сторону справедливости, — ответила Тамара Сергеевна. — А ещё на сторону своих будущих внуков.
Она посмотрела на меня и едва заметно улыбнулась.
У меня сжалось горло.
Роман неловко кашлянул.
— Может быть, не будем сегодня выяснять отношения? — осторожно предложил он.
— Раз уж начали, нужно закончить, — сказала свекровь. — Инна, я люблю тебя. И Романа люблю. Но Павел и Оля для меня тоже семья. Я хочу, чтобы у каждого из вас всё сложилось хорошо. А для этого каждый должен научиться отвечать за собственные решения.
Наступила долгая пауза.
Затем Инна почти неслышно произнесла:
— Простите.
Никто не понял, к кому именно она обращалась: к матери, ко мне, к брату или сразу ко всем присутствующим.
Тамара Сергеевна поднялась, подошла к дочери и обняла её.
Инна прижалась лицом к её плечу.
Роман отвернулся в сторону. По его выражению было видно, что ему стыдно, хотя, возможно, он сам до конца не понимал почему.
Я ушла на кухню и принесла хлебницу, которую забыла поставить на стол.
На самом деле я просто хотела дать им несколько минут.
Потом мы всё-таки начали ужинать.
Через некоторое время Инна незаметно передвинула свой стул ближе к нашей половине. Роман сделал то же самое.
Тамара Сергеевна разрезала медовик и торжественно заявила, что никогда в жизни не пробовала ничего вкуснее.
Сначала разговор был осторожным и напряжённым, словно все ступили на тонкий лёд и проверяли, не треснет ли он под ногами.
Постепенно обстановка стала теплее.
Инна попросила у меня рецепт крема для торта.
Роман неожиданно оказался довольно интересным собеседником, когда перестал жаловаться на выплаты и начал рассказывать о работе.
Тамара Сергеевна вспоминала смешные истории из детства Павла и Инны и смеялась так, будто рассказывала их впервые.
В конце вечера, когда Инна с Романом уже одевались, она задержалась возле входной двери.
— Оля, — окликнула она.
Я обернулась.
— Я поняла, что ты хотела сказать, — начала Инна. — То, как ты сегодня поступила, было довольно жёстко. Даже грубо. Но честно.
Я молча кивнула.
— Мы сами справимся, — добавила она неуверенно, словно ожидала подтверждения.
— Конечно, справитесь, — ответила я.
Инна вышла.
Дверь за ними закрылась.
Тамара Сергеевна осталась ещё ненадолго. Мы вместе собирали тарелки и переносили их на кухню. Она говорила, что мясо получилось особенно сочным и что давно не проводила такой спокойный семейный вечер.
Когда Павел вышел выбрасывать мусор, свекровь повернулась ко мне.
— Ты сегодня правильно поступила, — сказала она.
— Я просто больше не могла терпеть, — призналась я.
— Я знаю. Иногда человек долго терпит, а потом всё-таки находит в себе силы поставить границу.
Я рассмеялась.
Тамара Сергеевна засмеялась вместе со мной.
Уже в прихожей, надевая пальто, она вдруг остановилась и задумчиво произнесла:
— У вас обязательно появится своя квартира. Вы умеете идти к цели. Поэтому всё получится.
Я помогла ей застегнуть неудобную верхнюю пуговицу.
— Обязательно появится, — согласилась я.
Когда свекровь ушла, мы с Павлом ещё некоторое время стояли в пустой прихожей.
За окном тянулся холодный ноябрьский вечер — серый, влажный и тяжёлый, но почему-то уже не казавшийся мрачным.
— Ну и как всё прошло? — спросил муж.
Я немного подумала.
— Нормально, — ответила я.
И это действительно было так.
Не потому, что после одного разговора все проблемы исчезли, Инна полностью изменилась, а новые разногласия больше никогда не возникнут. В жизни подобного почти не бывает.
Но что-то наконец сдвинулось с места. Медленно и тяжело, словно шкаф, который годами стоял не там, где нужно.
Теперь он оказался на своём месте.
Павел обнял меня, и я прижалась лбом к его плечу.
— В следующем году мы накопим необходимую сумму, — сказал он.
Я кивнула.
Наша будущая квартира на тихой улице, с просторной кухней и зелёными деревьями во дворе, могла немного подождать.
Мы не останавливались.
Мы продолжали идти к ней.