Мы снова привезли почти весь праздничный стол.
Потом был семейный праздник весной. Затем встреча летом. Потом ещё один день рождения осенью.
Каждый раз Инна напоминала об ипотеке.
Каждый раз произносила:
— Ну вы же понимаете нашу ситуацию.
И каждый раз мы действительно старались понять.
Только деньги постепенно исчезали. Те самые средства, которые мы собирались превратить в первоначальный взнос за собственную квартиру.
Однажды Павел решил подсчитать, сколько мы за год потратили на общие праздники. Сумма оказалась настолько внушительной, что мы оба надолго замолчали.
Мы сидели на маленькой кухне съёмной квартиры, не смотрели друг на друга и думали об одном и том же: часть этих денег уже могла лежать на нашем накопительном счёте.
Окончательно всё изменилось в конце сентября.
В тот вечер мы заехали к Тамаре Сергеевне без особого повода. Она заварила чай, достала варенье и поставила на стол свежую выпечку.
Через двадцать минут неожиданно появились Инна с Романом. Они заявили, что просто проходили поблизости и решили заглянуть.
Я давно перестала верить в случайность подобных визитов. Почему-то они всегда приходили именно тогда, когда у свекрови была готова еда.
Разговор шёл о работе, погоде и каких-то семейных новостях. А потом Инна поставила чашку на блюдце и произнесла:
— Я тут подумала. Нам с Романом ипотеку ещё очень долго выплачивать. Каждый месяц отдаём огромную сумму, почти ничего себе не позволяем. А у вас положение всё-таки легче, потому что вы пока просто снимаете квартиру и не связаны кредитом. Давайте договоримся, что все семейные праздники будете организовывать вы. Покупать продукты, готовить, накрывать стол. А когда мы расплатимся, то как-нибудь всё компенсируем.
В комнате воцарилась тяжёлая тишина.
Тамара Сергеевна сразу отвела глаза. Она всегда так делала, когда чувствовала неловкость и не знала, на чью сторону встать.
Павел медленно опустил чашку.
Я продолжала смотреть на Инну.
На её спокойное и уверенное лицо.
На Романа, который сидел рядом и всем своим видом показывал, что полностью поддерживает предложение жены, хотя сам предпочитал молчать. Видимо, хотел в случае конфликта заявить, что это была не его идея.
— Мы тоже собираем деньги на квартиру, — сказала я.
Инна небрежно махнула рукой.
— Ну, вы пока только снимаете. У вас ведь нет таких серьёзных обязательств, как у нас. Мы действительно оказались в трудном положении.
— У нас тоже непростое положение, — ответила я, стараясь говорить ровно.
— Оля, ты же понимаешь, что сравниваешь совершенно разные вещи, — снисходительно произнесла Инна.
В её голосе появилась знакомая интонация. Так говорят с человеком, который отказывается понимать очевидное и своим упрямством мешает всем окружающим.
Я улыбнулась, поднялась из-за стола и пошла на кухню мыть посуду.
Павел остался в комнате.
Сначала я слышала его тихий голос. Затем заговорила Инна — заметно громче и раздражённее. Через несколько минут разговор прекратился.
По дороге домой мы почти не разговаривали.
Уже возле подъезда Павел остановился и сказал:
— Я ещё раз с ней поговорю.
— Поговори, — ответила я.
Он действительно поговорил.
Но, судя по тому, что поведение Инны никак не изменилось, сделал это недостаточно твёрдо.
В ноябре Тамара Сергеевна готовилась отмечать шестидесятилетний юбилей. Она не хотела ресторана, ведущего или большого количества гостей. Свекровь мечтала провести праздник дома, в тесном семейном кругу: посидеть за одним столом, вспомнить прошлое и спокойно поговорить.
За две недели до юбилея Инна написала сообщение в семейный чат:
«Предлагаю всем вместе скинуться на мамин подарок и распределить обязанности по столу. Оля, ты у нас лучше всех готовишь, поэтому возьмёшь на себя основное меню. Мы с Романом принесём что-нибудь лёгкое. Сами знаете, какая у нас сейчас ситуация».
Под словом «ситуация», конечно же, подразумевалась ипотека.
Павел прочитал сообщение, стоя у меня за спиной.
— Оля, — осторожно начал он.
— Что? — спросила я.
— Может быть, согласимся ещё один раз? Всё-таки мамин юбилей.
— Нет, — ответила я.
Он ничего не сказал.
Через несколько секунд спросил:
— И что ты хочешь сделать?
Я размышляла несколько дней.
Не потому, что сомневалась. Просто решение постепенно созревало внутри. Злость, усталость и ощущение несправедливости копились слишком долго. И в какой-то момент я ясно поняла: больше так продолжаться не может.
Мне не хотелось мстить или публично унижать Инну. Я лишь хотела, чтобы каждый наконец отвечал за собственный выбор.
Я написала ей личное сообщение:
«На мамин юбилей мы придём. Приготовим еду для себя, Павла и Тамары Сергеевны. Всё необходимое для вас с Романом принесите самостоятельно».
Ответ появился почти сразу:
«Оля, что это вообще значит?»
Я объяснила свою позицию максимально коротко и спокойно.
Через минуту Инна позвонила.
Она говорила долго, громко и обиженно. Несколько раз повторила слова «семья», «поддержка», «эгоизм» и «жадность».