Зато Игорю постоянно звонили. Сначала мать. Потом брат. Затем начали подключаться какие-то дальние родственники, которых Ольга едва могла вспомнить по имени.
— Ты должен с ней поговорить, — настаивала Галина Петровна. — Ты вообще муж или кто? Она твоя жена, значит, именно ты обязан объяснить ей, как принято вести себя с семьёй.
Игорь обычно спокойно выслушивал мать до конца. Не спорил и не перебивал. А потом отвечал негромко, но твёрдо:
— Мам, моя семья — это мы с Олей. И решать, как распоряжаться деньгами, которые зарабатывает моя жена, будете точно не вы.
Однажды Ольга случайно услышала часть такого разговора. Она остановилась в коридоре с чашкой чая в руках и не стала заходить в комнату. Просто прислонилась спиной к стене и молча дождалась, пока муж закончит разговор.
Когда Игорь вышел и заметил её, объяснять ничего не стал. Только слегка пожал плечами — совершенно буднично, словно сделал не подвиг, а самое естественное из возможного.
После этого требования почти прекратились. Порой родственники всё ещё осторожно пытались заходить издалека: жаловались на расходы, рассказывали о финансовых проблемах, многозначительно вздыхали. Однако прежней убеждённости, что Ольга просто обязана им помогать, в их голосах уже не чувствовалось.
Граница была обозначена достаточно ясно, и каждый это понял.
***
Прошёл почти год. Со временем Галина Петровна снова стала бывать у них дома — сначала приезжала исключительно по крупным праздникам, затем начала появляться немного чаще. Общалась она теперь сдержанно: прежней душевной близости не было, но исчезли и постоянные колкости. Порой они с Ольгой оставались на кухне вдвоём и спокойно пили чай.
Как-то раз свекровь долго смотрела в окно, а затем тихо спросила:
— Ты всё ещё сердишься на меня?
Ольга ненадолго задумалась.
— Нет. Но я это запомнила.
Галина Петровна молча кивнула и больше никогда не поднимала этот разговор.
С тех пор Ольга старалась вообще не обсуждать с родственниками размер своей зарплаты, премии, бонусы или инвестиции. Если она кому-то и помогала, то только тогда, когда сама принимала такое решение и действительно видела, что человек оказался в тяжёлой ситуации, а не просто рассчитывает получить часть её дохода потому, что считает себя родственником.
Тот самый разорванный лист Ольга позже аккуратно соединила прозрачным скотчем и положила между страницами своего рабочего ежедневника. Иногда после особенно сложного дня она случайно находила его, задерживала взгляд на знакомых строчках и ненадолго задумывалась.
Эта бумага напоминала ей об одной очень простой, но важной вещи: иногда окружающие незаметно начинают ценить уже не самого человека, а цифры, которые видят рядом с его зарплатой.
И главное — успеть вовремя это понять.