«Дорогая моя будущая невестка, если ты сейчас увезёшь моего единственного сына в эту деревню, я тебе этого до конца своих дней не прощу…»

В тишине отчётливо раздавался размеренный ход старинных настенных часов.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

Наконец Лилия Степановна медленно подняла голову.

Её плечи немного опустились.

В глазах появилась необычная усталость.

Губы едва заметно дрожали.

Она сначала посмотрела на Соломию.

Затем перевела взгляд на хозяйку дома.

И тихо, с трудом справляясь с подступившим к горлу комом, произнесла:

— Простите меня, пожалуйста. Я была не просто неправа… Я вела себя как слепой и невероятно глупый человек. Мне действительно бесконечно стыдно за все слова, которые я сегодня позволила себе произнести.

Ярослава Дмитриевна несколько мгновений внимательно смотрела на гостью.

Казалось, она старалась понять, насколько искренним было услышанное признание.

Затем её лицо смягчилось.

Возле глаз снова появились тёплые морщинки от доброжелательной улыбки.

Хозяйка подвинула к Лилии Степановне небольшую хрустальную вазочку с домашним вареньем.

Взяла большой расписной чайник.

И наполнила её чашку свежим горячим чаем.

— Ну вот и замечательно, — ласково произнесла она, не вложив в свои слова ни малейшего упрёка. — Теперь можно сказать, что мы действительно познакомились, дорогая сваха. Пейте чай, пока горячий. И обязательно доешьте пирог. В этом году лесные ягоды уродились особенно сладкими и сочными.

Лилия Степановна робко взяла вилочку.

Осторожно отделила ещё один кусочек ароматной выпечки.

И впервые за весь этот долгий, напряжённый день смогла спокойно и глубоко вздохнуть.

За окном мягко шелестела листва яблонь.

В фарфоровых чашках постепенно остывал душистый чай.

А в старом, удивительно уютном доме, где ещё совсем недавно царило напряжение, начиналась совершенно другая жизнь.

Жизнь, в которой больше не имели значения дорогие пальто, громкие научные звания и высокомерные рассуждения о происхождении.

Здесь гораздо важнее оказались искренность, человеческое достоинство, уважение и способность признать собственную неправоту.

И, возможно, именно в этот день Лилия Степановна впервые поняла, что настоящая интеллигентность определяется вовсе не тем, какое место человек занимает в обществе.

А тем, насколько бережно он умеет относиться к окружающим.