Шум воды прекратился.
Марина быстро сунула чек обратно. Руки дрожали.
Откуда деньги на обои, если в их квартире ремонт не делали уже пять лет?
Артём вышел из ванной растрёпанный, с полотенцем на бёдрах.
— Ох, хорошо. Марин, есть чего перекусить? Весь день на ногах, маковой росинки во рту не было.
Она внимательно посмотрела на него.
Лицо совсем не выглядело голодным и осунувшимся. На боках даже появился небольшой жирок.
— Макароны, — ответила она. — И одна сосиска осталась. Я есть не хочу.
Он скривился, но промолчал.
— Ладно, сойдёт. Слушай, мама звонила. У неё опять давление скачет, нужны какие-то импортные лекарства. Я обещал помочь, но ты же знаешь мою ситуацию. Перекинешь ей пару тысяч? Я верну, клянусь. На следующей неделе аванс точно дадут.
Внутри Марины что-то окончательно похолодело.
Словно ледяная корка покрыла остатки терпения.
— Тём, у меня до зарплаты четыре тысячи. Нам самим жить не на что.
— Но это же мама! — он картинно всплеснул руками. — Пожилой человек, ей плохо. Ты хочешь, чтобы у неё инсульт случился?
Это была его любимая фраза.
Раиса Марковна, мать Артёма, была крепкой женщиной, почти как советский танк. Но при малейшей угрозе собственному комфорту мгновенно превращалась в умирающего лебедя.
— Хорошо, — тихо сказала Марина. — Переведу.
Она перевела деньги.
Осталось две тысячи.
В ту ночь Марина почти не спала.
Лежала и слушала, как рядом беззаботно сопит муж, словно младенец, которого накормили и уложили в тёплую кровать.
Мысли снова и снова возвращались к чеку.
Виниловые обои «Палаццо».
Кто делает ремонт?
Раиса Марковна жила в другом районе, в добротной сталинке, доставшейся ей после мужа-профессора. Марина бывала там редко. Свекровь её особенно не жаловала, считая простоватой и недостаточно амбициозной.
Утром Марина позвонила отцу.
Николай Иванович, бывший участковый, был человеком старой закалки. Теперь он работал охранником на автостоянке сутки через трое, а в свободное время развлекался тем, что писал жалобы в управляющую компанию на каждую перегоревшую лампочку в подъезде.
— Пап, привет. Как ты?
— Дочка, радость моя, нормально всё. Байкал вот лапу поранил, лечим. А ты чего в такую рань? Случилось что-то? Голос у тебя, как у потерпевшей на допросе.
— Пап, мне помощь нужна.
— Какая?
— Специфическая.
— Говори. Кого припугнуть? Или закопать? — пошутил он, но в голосе сразу появился металлический оттенок.
— Проследить.
— О как. За кем? За Артёмом твоим, небось?
— За ним. И за его матерью.
Николай Иванович хмыкнул.
Зятя он никогда особенно не любил и за глаза называл «амёбой в брюках».
— Понял. Адрес Раисы Марковны знаю. Что искать?
— Ремонт, доставки, крупные покупки. И посмотри, как часто там бывает Артём.
— Принято. Я сегодня не на смене. С утра займу пост. Байкала возьму для прикрытия, будто гуляю. Мы с ним там каждый куст изучим.
Прошло два дня.
Артём продолжал разыгрывать из себя измученного безработного.
Утром уходил искать варианты.
Вечером возвращался домой, жаловался на жестокий мир капитализма и исправно съедал приготовленный Мариной ужин.
А сама Марина постепенно превращалась в камень.
На работе улыбалась клиентам, решала проблемы, заполняла таблицы.
А вечером возвращалась в домашний театр лжи.
В среду у неё был выходной.
Она сидела дома и пересчитывала мелочь из копилки.
На хлеб хватало.
На проезд тоже.
Звонок отца раздался около часа дня.
— Дочка, слушай внимательно. Докладываю по форме. Объект «Сыночек» прибыл по адресу объекта «Мамаша» ровно в десять утра. В одиннадцать тридцать приехала доставка из магазина техники. Выгрузили коробку здоровенную, судя по размерам, телевизор дюймов на пятьдесят. Артём твой сам встречал. Грузчикам чаевые сунул. Я в бинокль видел — сотку дал.
— Телевизор… — прошептала Марина.
— Это ещё не всё. В двенадцать приехала другая доставка. Из ресторана «Золотое руно». Пакеты с логотипами.
Марину обдало жаром.
«Золотое руно» было одним из самых дорогих ресторанов в их районе.
Артём водил её туда всего один раз.
Когда делал предложение.
Семь лет назад.
— Пап, ты там?
— Здесь, дочка. Сижу в сквере напротив. Газету читаю. Байкал спит.
Она молчала почти минуту.
В голове складывалась картинка — отвратительная, липкая, как пролитый сироп.
Пока она экономила на самых обычных вещах и ходила на работу пешком, чтобы сберечь деньги на транспорт, её муж не просто сидел без работы.
Он жил другой жизнью.
И, похоже, эта жизнь оплачивалась в том числе за её счёт.
— Я еду, пап. Жди.
Дорога заняла около сорока минут.
Марина вышла на остановке на улице Строителей.
Отец сидел на скамейке в сквере, а рядом дремал рыжий терьер.
— Привет, дочка. Они наверху. Свет горит, музыка играет, слышишь?
Из открытого окна на третьем этаже действительно доносилась весёлая музыка.
— У Раисы Марковны сегодня юбилей?
— День рождения у неё в марте.