Времена настали тревожные. В районе начали появляться опасные люди. По деревням стали ездить чужаки на чёрных автомобилях без номерных знаков. Они присматривались к домам, расспрашивали, где живут одинокие старики, где хозяйство стоит далеко от соседей и откуда невозможно быстро позвать на помощь. Позже говорили, что действовала целая банда — трое мужчин, которые раньше отбывали срок. Они грабили людей, а иногда и убивали, не испытывая ни страха, ни сожаления. Всё происходило почти так же, как в страшные девяностые годы.
К дому Анны они добрались ночью. Это случилось в ноябре, незадолго до Покрова.
Женщина спала. Серый, как обычно, лежал на старой подстилке возле печи. Внезапно он поднял голову. Его ноздри задрожали, а шерсть на загривке медленно встала дыбом.
Старый волк услышал незваных гостей задолго до того, как они подошли к двери.
Анна проснулась от его рычания. Никогда прежде она не слышала от Серого такого звука — низкого, глухого, поднимающегося словно из самой глубины груди. Волк стоял возле входа, напряжённый и собранный. Казалось, старость, слабость и боль исчезли. В этом изношенном временем теле внезапно проснулся тот, кем Серый оставался всю жизнь: настоящий дикий волк. Безжалостный к врагу. Преданный защитник.
Кто-то со всей силы ударил в дверь. Затем последовал второй удар. Засов жалобно затрещал.
— Открывай, старая! — раздался снаружи хриплый голос. — Деньги доставай! Всё, что есть, отдавай! Иначе пожалеешь!
Анна отступила в угол. Рука нащупала висевший на стене старый железный ухват. Но что могла сделать пожилая женщина с ухватом против троих сильных мужчин?
После очередного удара дверь рухнула внутрь дома.
В проёме появились трое. Первый был огромным и лысым, в руке он держал яркий фонарь. Второй стоял немного позади и сжимал топор. Третий остался возле входа, наблюдая за двором.
— Ну что, бабка… — начал лысый, но внезапно замолчал.
Он заметил глаза.
В темноте горели два янтарных огонька. Серый не лаял и даже не рычал. Он лишь на мгновение замер, а затем прыгнул.
Всё, что произошло дальше, Анна вспоминала обрывками. Чей-то крик. Грохот упавшего на пол топора. Хрип и ругань. Серый вцепился в первого мужчину — того самого, который держал фонарь. Второй поднял топор, но волк мгновенно бросился в сторону и перехватил его руку зубами. Третий, увидев происходящее, первым выскочил из дома. Было слышно, как он ломает ветки и продирается через кусты. Следом бросились остальные. Они кричали и визжали от ужаса — взрослые преступники, прошедшие тюрьму, а визжали словно перепуганные поросята.
Меньше чем через минуту в доме стало тихо.
Анна дрожащими руками зажгла керосиновую лампу.
Серый лежал возле разбитой двери. Его бок был глубоко рассечён. Кровь стекала на пол и смешивалась с грязью, которую занесли на сапогах нападавшие. Волк тяжело и часто дышал. Глаза его оставались открытыми. Он смотрел на Анну.
Женщина опустилась рядом с ним на колени.
— Серый… милый мой… Серенький мой…
Она прижимала к ране полотенца и тряпки, пытаясь остановить кровь. Но удар оказался слишком сильным. Лезвие топора вошло глубоко. Серый медленно положил голову ей на колени. Затем тяжело вздохнул. Ещё раз. Прерывисто и едва слышно. В последний раз.
Он продолжал смотреть на Анну теми же янтарными глазами, которыми смотрел на неё все пятнадцать лет. В этом последнем взгляде смешалось всё: любовь, верность, благодарность и безмолвный вопрос:
«Я смог? Я защитил тебя?»
— Смог, — прошептала Анна сквозь слёзы. — Ты всё сделал. Ты спас меня, родной. Ты действительно меня спас.
После этих слов Серый закрыл глаза.
Навсегда.
Анна оставалась рядом с ним до самого утра. Держала его поседевшую голову у себя на коленях. Медленно проводила рукой по жёсткой шерсти. И плакала так, как не плакала ещё ни разу в жизни. Не плакала так, когда ушёл Виктор. Не плакала, когда поняла, что никогда не станет матерью. Не плакала даже тогда, когда осталась совершенно одна в большом доме посреди леса.
На рассвете женщина взяла лопату и вышла во двор. Ноябрьская земля успела промёрзнуть, и копать было тяжело. Но Анна работала долго, пока не выкопала глубокую яму под старой рябиной. Именно там Серый любил лежать летом, спасаясь в тени от жары.
Она завернула его в старый тулуп. В тот самый, который когда-то оставил Виктор. Осторожно опустила волка в могилу, засыпала землёй и положила сверху большой камень.
Потом ещё долго стояла возле свежего холмика в холодном сером свете ноябрьского утра. Одинокая женщина. Жена, от которой ушёл муж. Мать, у которой никогда не было детей. Та самая Анна, которую когда-то называли безумной за то, что она принесла домой дикого волчонка.
Но этот волк дал ей то, чего не смог подарить ни один человек: безграничную верность. До самого конца. До последнего вздоха. До последней пролитой капли крови.