— Ты ведь могла помочь компании.
— Каким образом?
— У тебя же есть деньги.
Вот оно.
Даже теперь.
После всего, что произошло.
Не вопрос о том, почему я перестала ему доверять.
Не сожаление о разрушенном браке.
Не попытка понять, через что пришлось пройти мне и нашему сыну.
Его по-прежнему интересовали деньги.
— Моих скромных накоплений всё равно не хватило бы, чтобы спасти компанию с такими долгами.
— Тогда зачем ты вообще всё это затеяла?
Я посмотрела в сторону зала заседаний, возле которого стояла Вероника.
— Потому что однажды ты сказал, что Артём мешает тебе жить.
Денис замолчал.
— В тот момент ты сам показал, какое место наша семья занимает в твоей жизни.
Он опустил глаза.
Я больше ничего не добавила.
Развернулась и пошла вниз по лестнице.
Через два дня Вероника перестала отвечать на его телефонные звонки.
Я узнала об этом вовсе не потому, что наблюдала за их отношениями или пыталась выяснить подробности.
Денис сам прислал мне сообщение.
«Вероника ушла. Теперь ты довольна?»
Я прочитала его.
Но отвечать не стала.
Позже общий знакомый рассказал, что девушка наконец узнала о реальном финансовом положении компании.
После этого она якобы сказала Денису:
— Я не собиралась подписываться на твои долги.
Ирония ситуации была почти невероятной.
Ведь именно такую фразу я могла произнести ещё три года назад.
Но тогда я всё ещё оставалась его женой.
И пыталась спасти хотя бы собственное будущее и жизнь нашего ребёнка.
Конечно, компания не исчезла уже на следующее утро после суда.
В реальной жизни подобные вещи не происходят за одну ночь.
Начались непростые переговоры с банками.
Пришлось продавать один из объектов недвижимости.
Некоторые строительные проекты временно остановили.
Другие вообще оказались под угрозой закрытия.
Денис впервые за долгие годы столкнулся с необходимостью отвечать за решения, которые прежде казались ему исключительно выгодными.
Через месяц после развода он выставил на продажу свой Porsche.
Старая Honda, за которую он так ожесточённо боролся во время раздела имущества, задержалась у него ещё меньше.
На суде Денис принципиально требовал передать ему и эту машину.
Он заявлял, что тоже оплачивал её обслуживание, а потому имеет на автомобиль полное право.
Теперь же оказалось, что содержать несколько машин при огромных финансовых обязательствах не так приятно, как владеть ими на бумаге.
Однако самым болезненным ударом для Тамары Павловны стали даже не автомобили.
Её гораздо сильнее волновал дом.
Тот самый большой и дорогой дом, который она годами с гордостью называла «семейным имением Кравченко».
Она любила рассказывать знакомым, что именно там будут расти будущие поколения их семьи.
Говорила о родовом гнезде.
О семейном достоинстве.
О том, что настоящий мужчина обязан оставить наследникам солидное имущество.
Но когда банк начал требовать исполнения условий кредитного договора, красивые слова неожиданно утратили всякое значение.
И однажды бывшая свекровь позвонила мне.
— Оксана, ты обязана что-нибудь предпринять!
— Что именно, Тамара Павловна?
— Ты должна помочь сохранить дом!
— Почему?
— Потому что это дом Артёма!
Я едва удержалась от горького смеха.
— Ещё три месяца назад ваш сын говорил, что собственный ребёнок мешает ему жить.
— Он тогда просто разозлился!
— А теперь, когда появились проблемы с банком, дом внезапно стал нужен Артёму?
Она ненадолго замолчала.
Затем попыталась заговорить мягче.
— Оксана, ты ведь мать. Должна думать о будущем сына.
Я глубоко вдохнула.
— Именно потому, что я мать, я не собираюсь тратить деньги, предназначенные для обеспечения Артёма, на спасение имущества, которое Денис самостоятельно потребовал оставить себе.
— Ты просто мстишь!
— Нет, Тамара Павловна. Я больше не позволяю вашей семье распоряжаться моей жизнью.
На другом конце линии раздался раздражённый вздох.
После этого она бросила трубку.
Я не стала перезванивать.
Мы с Артёмом сняли небольшую двухкомнатную квартиру недалеко от его школы.
После просторного загородного дома новое жильё казалось совсем скромным.
Здесь не было огромной гостиной.
Не было дорогой мебели.
Не было собственного сада с ухоженным газоном.
Зато до школы можно было быстро дойти пешком.
Рядом находились продуктовые магазины.
А из детской комнаты открывался вид на небольшой зелёный двор.
В первый вечер после переезда Артём долго стоял посреди своей новой спальни.
Он внимательно рассматривал стены, окно и место, где мы собирались поставить письменный стол.
Потом тихо произнёс:
— Она меньше.
У меня болезненно сжалось сердце.
Я присела рядом.
— Да, солнышко. Комната действительно меньше.
Артём некоторое время молчал.
Затем поставил на пол коробку со своим любимым конструктором.
— Но папа здесь больше не будет сердиться?
Я посмотрела на сына.
Ему было всего шесть лет.