Будущая свекровь решила избавиться от невестки самым подлым способом. Накануне свадьбы она подослала к девушке пьяного бывшего заключённого, рассчитывая, что утром всё будет выглядеть как измена. Но когда на рассвете она пришла к ней домой вместе с сыном, всё пошло совсем не по её сценарию…
Вера стояла у зеркала и не могла отвести взгляд от свадебного платья. Никогда раньше ей не доводилось примерять ничего настолько красивого, и в этот момент она чувствовала себя по-настоящему счастливой.
— Как же оно сидит… Будто именно для меня и шили. Вот это мастера, — с восхищением прошептала она, словно не замечая недовольства жениха.
Платье Вера купила в недорогом салоне. Ей не хотелось отдавать огромные деньги за наряд, который надевают всего один раз в жизни.
— Ну что ты опять экономишь? — ворчал Игорь. — Мы ведь не бедствуем. Можно было выбрать что-то подороже. В вашей деревне, может, и достаточно простого платья, а здесь всё-таки город.
После этих слов Вера только смущённо опустила глаза. Разве мог Игорь понять, что значит расти в бедности, ходить в школу в заношенной одежде и терпеть насмешки одноклассников? Он с детства жил в достатке и никогда не сталкивался с тем, что для неё было привычной реальностью. Даже переехав в город, Вера продолжала относиться к деньгам осторожно и тратить их разумно, если это не вредило по-настоящему важным вещам.
Но Игорь этого не принимал. Он был человеком другого мира: легко разбрасывался деньгами, считал разбитую машину сущей ерундой, если сам остался цел, а пощёчину официанту в ресторане — мелочью, которую родители всё равно замнут. А уж связи у его семьи были серьёзные: они водили знакомство с самим мэром, а через него, как поговаривали, и с людьми куда выше.
Родители Игоря невесту сына невзлюбили почти сразу. Если Константин Сергеевич ещё старался держать себя в руках и не подчёркивать, насколько бедной казалась им девушка, то Галина Борисовна церемониться не стала. Едва Вера переступила порог их дома, как будущая свекровь ехидно воскликнула:
— Надо же, как быстро наш сын нашёл себе подходящую невесту! А мы ведь объявление только вчера дали!
Вера растерянно замерла в прихожей, не понимая, шутка это или издёвка.
— Не обращай внимания, — тихо шепнул Игорь. — Мама любит такие шуточки.
Вера натянуто улыбнулась, но во время ужина чувствовала себя так, будто её прожигают взглядом. Галина Борисовна почти не говорила, зато наблюдала за каждым движением девушки. Чтобы особенно больно задеть деревенскую невесту, она заказала в ресторане несколько замысловатых экзотических блюд — сама готовить она не любила и предпочитала доставку.
— А нож почему не в той руке? — с холодной вежливостью заметила Галина Борисовна. — Его, между прочим, держат в правой. А ты в правой зачем вилку зажала?
— Простите, пожалуйста, — тихо ответила Вера. — Просто я никогда раньше не видела таких блюд. Если честно, даже названия у них кажутся мне странными.
Несмотря на эти неловкие смотрины, отношения Веры и Игоря продолжались и в итоге дошли до свадьбы. Но Галина Борисовна не собиралась мириться с этим.
— Нет, этому не бывать, — шипела она. — Не хватало ещё, чтобы эта девчонка вошла в нашу семью.
Вера же по молодости и чистоте души ни о чём не догадывалась. Она верила, что свадьба состоится, как и положено. С её стороны на торжестве почти никого не должно было быть: мама умерла три года назад, а отца она вообще никогда не знала — он погиб на реке за месяц до её рождения. И всё же Вера не унывала. Глядя на себя в зеркале, она улыбалась и не могла поверить, что уже завтра станет женой Игоря.
А в это же время Галина Борисовна давала наставления молодому мужчине, на которого возлагала большие надежды.
— Так, слушай внимательно: ты всё понял? Сегодня ты обязан остаться у неё на ночь. Обязательно. Сделаешь всё, как я сказала, — я тебя не обижу. А если вздумаешь юлить, потом сам пожалеешь.
— Хорошо, понял, — ответил он. — Надеюсь, вы меня не кинете.
— Конечно, нет, — усмехнулась женщина. — А пока выпей чаю. Хороший чай, с бергамотом. Я сама заваривала.
Она переглянулась с мужем, и в уголках её губ мелькнула самодовольная усмешка.
Парень быстро допил чай и ушёл из роскошного дома. В глубине души Галина Борисовна уже была уверена: никакой свадьбы завтра не будет. Всё должно было рухнуть благодаря её хитро продуманной комбинации.
Вера как раз успела снять платье и переодеться, когда в дверь неожиданно постучали.
— Кто это может быть так поздно? — удивилась она и пошла открывать.
На пороге стоял незнакомец. Вид у него был такой, что вызывал скорее жалость, чем страх: поношенная одежда, выцветшие джинсы, старые стоптанные туфли. Он был похож на человека, которого жизнь давно избила и оставила на обочине. Только короткий «ёжик» и настороженный взгляд подсказывали Вере, что перед ней, возможно, бывший заключённый.
Он смотрел на неё почти с мольбой и молчал.
— Здравствуйте. Вам чем-то помочь? — осторожно спросила Вера.
— Простите меня ради Бога… — выдавил он. — Можно мне у вас переночевать? Только не подумайте плохого. Я могу лечь прямо в коридоре, хоть на балконе. Закройте дверь, если боитесь. Я ничего не трону, честное слово.
Его просьба была такой странной, что Вера на секунду растерялась. Но в его голосе было столько усталости и отчаяния, что сердце у неё дрогнуло.
— Ну что ж вы стоите? Заходите, — тихо сказала она.
По выражению его лица было видно, что он совсем не ожидал услышать именно это. Словно ему готовили совсем другой исход.
Он вошёл в квартиру неуверенно, будто каждый шаг давался ему с трудом. В прихожей пахло корицей и ещё чем-то тёплым, домашним. После того как он выпил полчашки чая, немного оживился и назвал своё имя — Дмитрий. О себе он рассказывал скупо, явно опасаясь проговориться и выдать настоящую цель визита.
В какой-то момент ему стало так стыдно, что он готов был выбежать из этой квартиры уже через минуту после того, как вошёл.
«Нет, всё это неправильно… Такая добрая девушка… А я веду себя как последняя мразь», — думал он.
Чем дольше Дима сидел рядом с Верой, тем сильнее понимал, что вся эта затея ему отвратительна. Он уже тысячу раз пожалел, что связался с Галиной Борисовной.
Всё началось ещё накануне его освобождения. Тогда начальник колонии вызвал Дмитрия к себе на разговор.
— Завтра выходишь, — сказал он, глядя на него прищурившись. — Новая жизнь, свобода, все дела… Только знаешь, в чём главная беда таких, как ты? На воле вы никому не нужны. Работу не найти, жить негде. Но тебе, можно сказать, повезло. Я уже подыскал кое-какой вариант. Дело деликатное, но ничего криминального. Заплатят неплохо. Дам телефон одной женщины. Позвонишь — сам всё узнаешь.
По его интонации Дима сразу понял: в этой истории что-то нечисто. Но в колонии лишних вопросов не задают.
Оказавшись на свободе, он почти сразу убедился, что начальник был прав. Никому он действительно не нужен — разве что больной матери, которая ютилась в старой хрущёвке. Поняв, что впереди полная безнадёга, Дмитрий всё же набрал номер, который ему дали, и вышел на Галину Борисовну.
И вот теперь, сидя на кухне рядом с этой тихой, доброй девушкой, он чувствовал, как у него всё сжимается внутри. На душе было мерзко, а в глазах стояли тоска и стыд.
«Уйду на рассвете. Просто уйду. Пусть эта богатая гадина со своим сыночком останутся ни с чем. И чёрт с ними, с деньгами», — решил он.
Эта мысль вдруг показалась ему единственно правильной.
Но вскоре Дмитрий почувствовал странную слабость. В голове зашумело, руки и ноги словно налились свинцом. Он ещё успел заметить встревоженное лицо Веры, а потом всё перед глазами поплыло. Снотворное, которое Галина Борисовна подмешала ему в чай ещё у себя дома, сделало своё дело.
Первой мыслью Веры было вызвать скорую. Но потом она увидела, что гость просто крепко спит, дышит ровно и, кажется, не страдает. Она решила немного подождать. Ах, если бы она только знала, какую чудовищную ловушку ей устроили…
Утром Дмитрий проснулся с тяжёлой головной болью и долго не мог понять, где находится. Но когда в дверь громко постучали, он мгновенно всё осознал. Понял, что стал не исполнителем чужой подлости, а её жертвой.
Он попытался подняться с дивана, чтобы предупредить Веру, но тело всё ещё плохо слушалось — действие снотворного не прошло до конца. Услышав, как щёлкнул дверной замок, Дмитрий обречённо закрыл глаза и стиснул зубы.
— Галина Борисовна… Игорь… Зачем вы пришли?..
— Почему вы здесь в такую рань? — голос Веры дрогнул, но она старалась держаться спокойно. Ей показалось очень странным, что свекровь и жених явились без предупреждения, да ещё с таким видом, будто заранее знали, что увидят.
Галина Борисовна даже не потрудилась ответить. Она резко оттеснила Веру плечом и почти бегом направилась к кухне, откуда тянулся запах утреннего чая. Игорь пошёл следом, бросая на невесту растерянные и уже подозрительные взгляды.
— Ну-ка посмотрим, что тут у нас… — протянула свекровь сладким, почти издевательским голосом, распахивая кухонную дверь.
И застыла, изображая шок.
На диване, укрывшись пледом, спал Дмитрий. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, на лице застыло мучительное выражение. На полу рядом стояли старые туфли, а на стуле висела затёртая куртка.
— Боже мой! — вскрикнула Галина Борисовна, хватаясь за сердце. — Игорь, ты только посмотри! Я ведь предупреждала тебя! Я говорила!
Игорь побледнел. Он переводил взгляд со спящего мужчины на Веру, и в его глазах росло страшное, болезненное непонимание.
— Вера… кто это? Что всё это значит? — глухо спросил он.
— Это Дмитрий, — спокойно ответила Вера, хотя внутри у неё всё похолодело от дурного предчувствия. — Он пришёл вчера поздно вечером и попросился переночевать. Я не смогла отказать, он выглядел очень несчастным. Я напоила его чаем, а потом он вдруг словно отключился. Я хотела вызвать скорую, но он дышал нормально, и я решила немного подождать.
— Просто впустила в дом незнакомого мужчину? — с ядовитой улыбкой уточнила Галина Борисовна. — Да ещё в ночь перед свадьбой? Милая моя, ты вообще понимаешь, как это выглядит?
— Понимаю, — твёрдо ответила Вера. — Но мне нечего стыдиться. Он спал здесь, на кухне. Я была в комнате. Дверь туда была закрыта.
Игорь сжал кулаки. Он хотел ей верить. Очень хотел. Но увиденное било сильнее любых слов. Мать не раз намекала, что Вера не так проста, как хочет казаться. И сейчас перед ним будто лежало доказательство.
— Вызови полицию, Игорёк, — холодно произнесла Галина Борисовна. — Пусть во всём разберутся. Если она ни в чём не виновата — ей нечего бояться.
— Не надо полиции… — внезапно раздался хриплый голос.
Все обернулись.
Дмитрий с большим трудом приподнялся на локте. Его глаза были покрасневшими, но в них появилась твёрдость. Сквозь сонную тяжесть он всё слышал.
— Не надо, — повторил он, глядя на Игоря. — Это всё ваша мать подстроила. Она заплатила мне. Сказала прийти сюда, остаться на ночь, а утром вы с сыном должны были увидеть то, что сами себе додумаете. И ещё… она дала мне чай со снотворным.
Галина Борисовна резко побледнела, но почти сразу попыталась взять себя в руки.
— Что за бред? — выкрикнула она. — Этот бродяга ещё и клевещет! Игорь, ты собираешься верить какому-то зеку?
— Откуда вы знаете, что он бывший заключённый? — тихо спросила Вера.
В комнате сразу повисла тяжёлая, мёртвая тишина.
Игорь медленно перевёл взгляд с матери на Веру, потом снова на Дмитрия. Его лицо на глазах менялось — теперь уже не от ревности, а от страшного понимания.
— Мама, — очень спокойно произнёс он, и именно этот спокойный голос напугал Галину Борисовну сильнее любого крика. — Откуда ты знаешь, что он сидел?