Он вошёл и начал осматриваться. Коробки у стены заметил не сразу. Сначала обратил внимание на свою куртку, которая висела отдельно от остальных — словно принадлежала гостю.
— А это что? — спросил он, кивнув на коробки.
— Твои вещи.
— В каком смысле?
Лена протянула ему лист бумаги. На нём были записаны адрес, номер квартиры и код домофона. Сверху лежал ключ с простым брелоком.
— Виктор, в пятницу ты сказал, что больше не хочешь так жить. Я всё обдумала и решила с тобой согласиться. Тебе действительно необязательно здесь оставаться. Вот адрес новой квартиры. Аренда оплачена на месяц. Вещи собраны. Можешь забирать.
— Лен, ты серьёзно сейчас?
— Более чем.
— Подожди. Я ведь просто вспылил. Сказал лишнее. Со всеми бывает.
— Бывает, — кивнула Лена. — Один раз бывает. Иногда два. Но если одно и то же повторяется каждую неделю, это уже не случайность. Это твоя позиция.
— Какая ещё позиция? Я просто устал!
— А я не устаю? Только я не собираю сумку и не уезжаю к подруге на выходные, когда мне становится тяжело. Я остаюсь дома и продолжаю делать то, что необходимо. А ты исчезаешь, потом возвращаешься и надеешься, что всё каким-то образом исправилось без тебя.
— Ты не можешь просто взять и выгнать меня.
— Я тебя не выгоняю. Я даю тебе ровно то, о чём ты просил. Ты хотел чистоту, тишину и вкусную еду. Квартира чистая, я лично проверила. Там идеальный порядок. Тишина тоже обеспечена, потому что внутри никого нет. А борщ придётся готовить самостоятельно.
— Лен, это уже смешно.
— Мне совсем не смешно. Мне не смешно последние четыре месяца. Забирай вещи.
— А как же Алиса?
— Алиса остаётся здесь, со мной. Ты можешь приходить к ней, проводить с ней время. Я не собираюсь запрещать вам видеться. Но жить ты будешь отдельно.
Виктор долго молчал. Затем вынул телефон.
— Я позвоню маме.
— Звони. Но коробки всё равно придётся увезти.
Галина Петровна позвонила примерно через двадцать минут. Лена ответила только после третьего гудка.
— Лена, что ты устроила? — голос свекрови звучал резко и напряжённо.
— Добрый вечер, Галина Петровна. Я исполнила просьбу вашего сына. Он сказал, что не желает больше жить в таких условиях. Я нашла место, где ему будет спокойно и комфортно.
— Ты выгоняешь собственного мужа из дома!
— Из моей квартиры. Напомню, она принадлежит мне и досталась от дедушки. Виктор жил здесь, потому что я пригласила его. Теперь я предлагаю ему пожить в другом месте.
— У тебя нет права так поступать!
— Есть. И вы прекрасно понимаете, что есть.
— Я сейчас позвоню Тамаре. Мы приедем и…
— И что вы сделаете? Расставите книги по размеру? Повернёте кресло ровно на пятьдесят градусов? Галина Петровна, ваш сын — взрослый мужчина. Он сделал выбор. Я просто помогла ему быстрее столкнуться с последствиями.
— Какой ещё выбор? Ничего он не выбирал!
— Выбирал. Он решил, что борщ невкусный, пол недостаточно чистый, а собственный ребёнок слишком громко плачет. Он решил, что ему плохо в семье. Он решил уехать отдыхать вместо того, чтобы остаться и помочь. Всё это и есть выбор. Я лишь сделала следующий логичный шаг.
— Это бессердечно.
— Бессердечно — жить рядом с человеком и ежедневно повторять, что тебе плохо в его доме. Вот что действительно жестоко. Я просто положила этому конец.
Галина Петровна резко отключилась.
Примерно через час набрала Тамара. Лена не стала отвечать. Затем пришло сообщение: «Лена, мы должны встретиться и спокойно обсудить всё как взрослые люди».
Лена написала в ответ: «Вопрос уже решён. Обсуждать больше нечего».
Виктор забирал вещи молча. Перенёс чемоданы и коробки к машине, уложил их в багажник, захлопнул крышку. Потом вернулся к двери.
— Лен, всё это из-за моей матери?
— Нет, Виктор. Всё это из-за тебя. Твоя мать может быть какой угодно — это её право. Но ты мог оставаться собой. Мог сказать ей: «Это мой дом, моя жена и мой ребёнок. Мне здесь хорошо». Вместо этого ты решил жаловаться, сравнивать и каждый раз выбирать не нас.
— Я всё исправлю.
— Возможно. Но не сегодня и не здесь.
— Когда тогда?
— Когда поймёшь, что идеально вымытый пол ещё не делает дом семьёй. И что вилки, лежащие ровным рядом, не гарантируют счастья. Когда это действительно до тебя дойдёт, тогда мы поговорим.
— А если не дойдёт?
— Тогда у тебя останется безупречно чистая квартира и огромное количество времени, чтобы наслаждаться полной тишиной.
Он уехал.
Лена закрыла дверь и вернулась в комнату. Алиса лежала на игровом коврике и усердно жевала кольцо-прорезыватель. Марина сидела рядом и показывала ей «козу». Девочка смеялась — звонко, мокро, бессмысленно и совершенно счастливо.
Лена опустилась на пол рядом с ними.
— Знаешь, Марин, что удивительно?
— Что?
— Мне совсем не грустно. Ни капли. Наоборот, словно стало легче дышать.
— Это нормально. Значит, ты приняла правильное решение.
— Он даже не спросил, когда Алиса научилась переворачиваться. Она вчера впервые сама перевернулась, но его уже не было — он отдыхал у Дениса. А сегодня он стоял здесь, смотрел на свои коробки и думал только о себе. Даже к дочери не заглянул.
— Завтра он обязательно позвонит и попросится обратно.
— Возможно. Но сначала ему предстоит проснуться в пустой квартире. Чемодан будет лежать на полу, коробки — у стены. Ремонт свежий, пол блестит, вокруг абсолютная тишина. Всё именно так, как он хотел. Посмотрим, сколько времени он сможет этим наслаждаться.
— А если опять начнёт звонить Галина Петровна?
— Пусть звонит. Я уже всё ей объяснила. Может приехать к сыну и разложить вилки ровными рядами. Правда, сначала Виктору придётся их купить.
Марина подняла Алису на руки.
— Лен, тебе понадобится помощь? Я могу приезжать по утрам, чтобы ты занялась работой.
— Понадобится. Спасибо. Мне пора начинать нормально зарабатывать, а не ждать, когда кто-нибудь соизволит похвалить мой борщ.
— Тогда буду приезжать к восьми. Ты же знаешь, Алиска — моя любимица.
Лена улыбнулась и посмотрела на дочь. Девочка уже начинала засыпать. Щекой она прижалась к плечу Марины, пальцы держала во рту, а длинные ресницы едва заметно подрагивали.
В этот момент завибрировал телефон.
Сообщение было от Виктора:
«Здесь даже сесть не на что».
Лена прочитала, немного подумала и написала:
«Теперь ты увидел, как выглядит идеальная чистота. Спокойной ночи, Виктор».
После этого она выключила звук.