— Уезжаете? — скрипучий голосок соседки-пенсионерки бабы Маши, заставил Елизавету вздрогнуть. Она чуть ключи от квартиры не выронила!
— Доброе утро, Мария Филипповна, — нервно улыбнулась молодая женщина, — да, вот решила, что нечего ребятам летом в городе томиться. Мы к родственникам, до первого сентября!
Это было наполовину правду, а наполовину — ложью. Потому что Елизавета действительно взяла своих детей — двенадцатилетнюю Верочку с восьмилетним Лешей и купила билет на поезд в самую, самую глушь — до райцентра одного, откуда еще два часа предстояло ехать автобусом до деревни Кабан. А ложь заключалась в том, что никакой родни, у которой можно бы бы летом прохлаждаться, у осиротевшей полгода назад семьи не было. Свекры Елизавете прямо на похоронах Михаила сказали — мы, мол, брака нашего сына с тобой не одобряли никогда и отпрысков твоих за внуков не считаем, так что, ни на что не рассчитывай!
Елизавета и не рассчитывала. Она вообще, с тех пор, как шесть лет назад Михаил ушел от нее к любовнице (бывшей по совместительству дочуркой генерального директора в фирме, где он работал), ничего практически от него не получала и не ждала. Алименты, да, какие-то платил, но зарплата, она серьезно так подозревала, была серой.
Встретиться с сыном и дочкой, с праздником малышей поздравить, побеспокоиться о них, когда Леша попадал в больницу с гепатитом, а Вера — с переломом ноги, полученным, когда училась на роликах кататься? Какое там! Нет, бывший муж демонстрировал к женщине, которой некогда в любви клялся и к детям, которых так убеждал ее рожать, полное безразличие.
И на фоне вот этого всего Елизавета была немало удивлена тем фактом, что бывший муженек, оказывается, упомянул ее в своем завещании! И оставил ей дом. Ну, как дом — некий объект недвижимости в деревне Кабан. А кроме того… Ну, больше на момент смерти у некогда жирно так разбогатевшего благодаря связям с любовницей, Михаила, не было — в сорок лет мужчину этого неожиданно накрыла страсть к азартным играм, потом к этому добавился алкоголизм, любовница от него ушла, а потом — ранний инфаркт с летальным исходом и все! Родителям своим, кстати, Михаил вообще ничего не оставил, кроме личных вещей. И на фоне этого они, кстати, когда тогда встретили Елизавету у кабинета нотариуса, грязно, всячески обругали, мол, ты с него всегда деньги тянула и теперь, вот последнее отнимаешь!
— Тут вы не правы, — откликнулась она сдержанно, — я с Михаилом в последние годы вообще даже не разговаривала и не виделась. Так что не представляю, почему он так поступил. Может быть, остатки совести проснулись… Но от наследства я, уж простите, отказываться не стану. Ради детей!
И теперь вот пришло время лично увидеть этот таинственный объект недвижимости, который, кажется, был построен еще в пятидесятых годов прошлого века. И Елизавета не ожидала там найти ничего хорошего! Но ехать надо было. Вместе с детьми. И поскорее!
Когда-то Елизавета слышала теорию о том, что в собственной судьбе человек часто копирует путь своих родителей. И похоже, это был как раз ее случай! Ведь их с мамой тоже папа бросил. А потом мама билась, о себе забывая, лишь бы только дочку поднять… Но скончалась, вот так и не дождавшись внуков. Онкологию запустили. Это, кстати, был маленький такой страх Елизаветы — что с ней то же случится и поэтому она врачей проходила на всякий случай аж четырежды в год.
И вообще-то, у Елизавета была приличная вполне профессия — бухгалтер, но в какой-то момент, около двух лет назад, стало жить вдруг так тяжело, что она не выдержала и влезла в кредиты. Сперва карточки банковские были, потом — всякие мелкие конторки, выдающие займы за пятнадцать минут… Ну, а кончилось все весьма предсказуемо — испорченная кредитная история, звонки на работу… Начальник сказал — мне такое позорище не нужно, пиши заявление по собственному! А потом однажды в дверь постучали они — коллекторы.
И да, Елизавета знала, что теоретически, эти люди не имеют права грубить, угрожать и запугивать! Вот только ей какие-то явно беспредельные коллекторы попались и она решила, что лучше, пожалуй, ей с детьми отсидеться летом где-нибудь подальше. А к осени… В общем, Елизавета очень надеялась, что денег от продажи домишка в глуши как раз хватит для того, чтобы со всеми долгами рассчитаться. И тогда заживут! Тогда все будет хорошо!
И вот, наконец, они были на месте. Вот только на месте выяснилось, что дом находится не в самой деревне, а на порядочном от нее отдалении. И новость эту Елизавете сообщил Федор — мужичок, повстречавшийся им в автобусе. Он был единственным человеком, кто вместе с ними сошел в деревне Кабан, а потом автобус развернулся и обратно поехал — деревня Кабан была конечной остановкой.
— Вы что же, — Федор, кашлянув, почесал в затылке и покосился на детей, — с ребятишкам, да к нам, в том самом доме жить?! Вы что же, это самое… Ученая? Или экстрасенс?
— Извините… Вы о чем? — растерялась Елизавета, — почему вы решили, что я ученая или… экстрасенс? Вообще-то, — добавила она, не дав ему ответить, — мне просто муж этот дом завещал…