В восемь двадцать утра на стоянке возле банка собрались пятеро мужчин в строгих тёмных костюмах. У каждого в руках был настолько огромный букет, что из-за цветов почти невозможно было разглядеть лицо.
Охранник Степан уже два раза выходил на крыльцо, разглядывал незнакомую компанию, озадаченно почёсывал затылок и снова скрывался за дверью. Дворничиха из соседнего подъезда оперлась на метлу и даже не пыталась изображать работу. Над парковкой распустилась яблоня. Нежные лепестки медленно опускались мужчинам на плечи, но никто не спешил их стряхивать — словно все боялись сделать лишнее движение раньше назначенного момента.
Они ждали женщину, которая этим утром совершенно не планировала никакого праздника.
Татьяне Михайловне исполнялось пятьдесят семь лет. Уже двенадцать лет она возглавляла банковское отделение на первом этаже обычного девятиэтажного дома. А прежде ещё столько же проработала кассиром — в том же самом помещении, глядя из окна на одну и ту же автобусную остановку.
Разумеется, о собственном дне рождения она не забыла. Просто много лет назад решила, что шумные торжества ей ни к чему. Купить торт для сотрудниц, выпить чаю в комнате персонала, вечером ответить на несколько поздравительных звонков. И обязательно цветы. Правда, цветы Татьяна Михайловна привыкла покупать себе самостоятельно.
На её рабочем столе всегда находилось место для небольшого букета. В марте там появлялась мимоза, в апреле — нарциссы, в мае — сирень, купленная у пожилой женщины, которая торговала возле остановки прямо из ведра. Летом стол украшали рыночные ромашки, осенью — хризантемы. Цветы она ставила в высокий стакан из-под сока, потому что настоящую вазу так и не собралась принести из квартиры. Сотрудники настолько привыкли к этим скромным букетам, что давно перестали обращать на них внимание. Зато сама Татьяна Михайловна любовалась ими каждое утро.
За три дня до дня рождения, в пятницу, почти перед закрытием банка к ней заглянула младшая сестра Анна.
Анна всегда появлялась с таким видом, будто пришла не в банковское отделение, а на торжественный приём. На ней была новая куртка оттенка кофе с молоком, на плече висела сумочка, привезённая зятем из-за границы, а шлейф дорогих духов ощущался в помещении ещё минут десять после её ухода. Она поставила перед сестрой пакет.
— Держи, решила заранее поздравить. Махровые полотенца, бежевые. Под любой интерьер подойдут.
— Спасибо, Анечка. Ну зачем ты тратилась…
— Потому что в среду я буду сидеть с внуками, дочка допоздна работает. По телефону тебя поздравлю. — Анна устроилась на стуле для посетителей и положила ногу на ногу. — А вообще как дела? Праздновать собираешься?
— С девочками чай попьём. Торт принесу.
— Торт она принесёт… — Анна неодобрительно покачала головой. — Таня, тебе пятьдесят семь исполняется. Пятьдесят семь! А кто тебе цветы подарит? Опять сама у бабы Гали возле остановки купишь?
— А что в этом плохого?
— Да потому что так быть не должно! Сколько лет я тебе повторяю: нашёлся бы хоть один мужчина, который принёс бы тебе букет. Хотя бы один! Не обязательно богатый, пусть самый обыкновенный.
Татьяна Михайловна передвинула горшочек с фиалкой поближе к окну. Когда-то постоянная клиентка отщипнула ей один листочек, из которого она сумела вырастить целое растение. Теперь фиалка радовала цветами дважды в год.
— Анечка, я вполне могу сама купить себе цветы.
— Вот и покупай, — Анна поднялась, поправляя ремешок сумочки. — Ведь больше тебе их дарить некому.
Она ушла вполне довольная собой, и стук её каблуков ещё долго разносился по кафельному полу. А Татьяна Михайловна осталась сидеть, осторожно поглаживая пальцем бархатистый лист фиалки. Обижаться она не стала. Просто почувствовала привычную усталость — такую, какая возникает после разговора, повторяющегося на протяжении тридцати лет.
Дверь в помещение для сотрудников оставалась немного приоткрытой.
Там сидела двадцатишестилетняя Вероника, раскладывая по конвертам банковские карты, приготовленные для выдачи клиентам. Она слышала весь разговор. До единого слова.
Вероника работала здесь второй год. После окончания университета она перебралась из деревни в город, сняла комнату у пожилой хозяйки на соседней улице и уже в первую рабочую неделю поняла, насколько ей повезло с начальницей.
Татьяна Михайловна никогда не позволяла себе кричать на подчинённых. Даже однажды, когда посетитель в кожаной куртке швырнул паспорт на стойку и потребовал позвать «кого-нибудь главного». Руководительница вышла из кабинета, присела рядом с мужчиной, внимательно его выслушала — и спустя десять минут тот уже благодарил её и извинялся перед кассиршей. Она помнила дни рождения каждого сотрудника и аккуратно записывала даты в блокнот с зелёной обложкой. А когда в первый дождливый день Вероника прибежала на работу промокшая насквозь, начальница без лишних слов поставила возле её стола собственный зонтик. И впоследствии даже не попросила вернуть.
