Фарш Нина никогда не покупала готовым. Магазинным упаковкам она не доверяла: кто знает, сколько туда добавили крахмала, воды и прочих ненужных примесей. Другое дело — приготовить самой. Хороший кусок говядины, немного жирной свинины, ломтик белого хлеба, предварительно размоченный в подогретом молоке, и большая луковица, от которой слёзы текли сильнее, чем во время просмотра самой грустной мелодрамы. Мясорубка досталась ей ещё от матери — массивная, чугунная, с блестящей ручкой, отполированной за долгие годы использования. Стоило начать её крутить, как механизм принимался недовольно поскрипывать, словно старушка, ворчащая себе под нос. Но со своей работой справлялся безупречно.
За кухонным окном медленно кружился мелкий февральский снег. Он почти не оседал на земле, а зависал в жёлтом свете уличных фонарей, напоминая крошечных насекомых. Радиатор под подоконником негромко потрескивал. Нина добавила в мясную массу соль, молотый перец, разбила яйцо и принялась тщательно вымешивать фарш. Время от времени она с силой бросала его обратно в миску. Именно так когда-то учила мама: тогда котлеты получаются нежными, воздушными, а не жёсткими, словно подошва.
На кухонном столе коротко звякнул телефон. Сообщение прислал Виктор.
«Сегодня буду поздно. Встречаюсь с клиентом, обсуждаем объект. Сделка серьёзная. Меня к ужину не жди, поешь без меня».
Нина вытерла ладони о передник и быстро напечатала:
«Готовлю котлеты. Тебе оставлю на сковороде, потом подогреешь. Люблю тебя».
В ответ — тишина. Впрочем, за последние месяцы она уже привыкла к подобному. Муж всё чаще ограничивался короткими фразами: занят, еду, некогда разговаривать, позже расскажу. Когда-то такое поведение заставило бы её нервничать и переживать, но теперь она почти перестала обращать внимание. Двадцать два года совместной жизни — достаточный срок, чтобы научиться не бояться молчания. Или, наоборот, начать опасаться его совершенно иначе: незаметно, глубоко внутри, даже не отдавая себе в этом отчёта.
Нина аккуратно разложила первые котлеты на раскалённой сковородке. Масло громко зашипело, несколько горячих капель попали на запястье. Она вскрикнула и поспешила подставить руку под холодную струю воды. И неожиданно подумала, что весь их семейный уют держится исключительно на ней. Эта квартира, кухня, старая мамина мясорубка — всё существовало благодаря её ежедневным усилиям. Её заботе, потраченным вечерам, домашней еде, которую муж давно перестал замечать. Просто съедал приготовленное, вставал из-за стола и уходил по своим делам.
Примерно через час раздался звонок Ларисы. Когда-то они жили по соседству, а теперь вместе занимались небольшим бизнесом: готовили домашнюю выпечку и развозили заказы по офисам в центре города.
— Ниночка, спасай! — затараторила приятельница. — У меня коробка эклеров осталась дома, а заказчик ждёт их к восьми в бизнес-центре на Малышева. Машина, как назло, отказалась заводиться. Стою возле неё, ничего сделать не могу. Сможешь отвезти? Тебе ехать минут пятнадцать.
— Конечно, Ларис, какие вопросы! — Нина уже развязывала тесёмки фартука. — Куда именно нужно доставить?
— Бизнес-центр «Онегин». На первом этаже кафе, там огромные окна. Спроси Оксану на ресепшене, она примет заказ. Сейчас отправлю адрес.
Нина выключила конфорку, прикрыла сковороду крышкой и быстро оделась. Забрала у Ларисы коробку — та жила в соседнем дворе — и села за руль. Снежинки в свете автомобильных фар казались маленькими живыми существами.
Здание «Онегина» возвышалось на углу улицы, сверкая стеклянными фасадами. Кафе на первом этаже сияло уютным золотистым светом. Нина оставила машину неподалёку, взяла упаковку с пирожными и направилась к двери, проходя мимо огромной витрины.
И вдруг застыла.
За стеклом, прямо возле окна, сидел Виктор. Её собственный муж.
На нём был серый джемпер, который она подарила ему к Новому году. Напротив расположилась молодая блондинка лет тридцати, с идеально гладкими волосами и в элегантном бордовом платье. Виктор оживлённо рассказывал что-то, улыбался, смеялся. Его ладонь накрывала руку незнакомки. Затем он нежно коснулся её лица, погладив по щеке.
Нина прекрасно помнила это движение. Когда-то, будто в другой жизни, он точно так же прикасался к ней.
Коробка с эклерами неожиданно показалась неподъёмной.
Женщина продолжала стоять под снегом, не в силах пошевелиться. Она находилась в темноте, а муж с незнакомкой сидели в ярко освещённом помещении, словно за стенкой огромного аквариума. Они совершенно её не замечали. Небольшая оконная створка была приоткрыта для проветривания, поэтому сквозь музыку и звон посуды до Нины доносились отдельные слова.
— Да перестань переживать, — говорил Виктор непривычно весёлым голосом. — Она вообще ничего не замечает.
— А вдруг всё-таки догадается? — кокетливо спросила блондинка, слегка поведя плечом.
— И что тогда? — муж презрительно усмехнулся. — Моя жирдяйка сейчас дома котлеты лепит! Возится возле плиты и думает, что у неё замечательная жизнь. Дай ей телевизор с сериалами да сковородку — больше для счастья ничего не требуется.