Светлана стояла у плиты, когда Гена вошёл на кухню с таким видом, словно ему только что торжественно вручили ключи от города. Плечи расправлены, подбородок высоко поднят, большие пальцы демонстративно заправлены за пояс джинсов.
Она сразу поняла: сейчас последует какое-то заявление. У Гены была особая манера подавать новости. Хорошую он преподносил как царский указ, а плохую — и подавно.
— Мама просила передать, что отныне все свои счета ты будешь оплачивать самостоятельно, — объявил он, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.
Светлана перевернула оладьи. Масло сердито зашипело. Она потянулась за лопаткой, хотя та лежала прямо перед ней.
Ненужное движение позволяло выиграть три секунды. Этого времени как раз хватало, чтобы проглотить вопрос «Ты сейчас серьёзно?» и заменить его чем-нибудь более подходящим для спокойного разговора.
— Какие именно счета? — ровным голосом уточнила она.
— Твои личные. Телефон, интернет, кредитная карта, этот твой косметолог, фитнес. Мама говорит, что ты взрослая женщина и нормально зарабатываешь, поэтому должна платить сама. Хватит сидеть у меня на шее.
Светлана выключила конфорку и убрала с неё сковороду. Положила лопатку, тщательно вытерла полотенцем руки, не забыв пройтись между пальцами, как когда-то учила её мама. Лишь после этого она повернулась к мужу.
— Гена, давай уточним. Твоя мама позвонила из Днепра и велела, чтобы я сама оплачивала собственные расходы. А ты пришёл сюда, чтобы передать мне её распоряжение?
— Ну да. И вообще-то она права. Ты зарабатываешь достаточно, а ведёшь себя как содержанка!
Слово «содержанка» звонко щёлкнуло в воздухе, словно лопнувшая резинка от нижнего белья. Светлана не удержалась от улыбки. Она работала ведущим экономистом в строительной компании.
Её зарплата была немного ниже, чем у Геннадия, однако без этих денег семья никогда не справилась бы с ипотекой за трёхкомнатную квартиру в новостройке.
Об этом знали все, включая самого Гену. Просто он обладал удивительной способностью забывать неудобные обстоятельства — особенно после очередного разговора с матерью.
— Ипотеку мы выплачиваем поровну, — спокойно напомнила Светлана. — Коммунальные услуги тоже. Продукты в основном покупаю я. Детскую одежду оплачиваю я. В последний отпуск мы ездили на мои отпускные. Какие ещё расходы ты предлагаешь переложить на меня?
Гена поморщился. Ему не нравилось, когда жена начинала говорить языком цифр. Точные расчёты действовали на него примерно так же, как чеснок на вампира.
Гораздо удобнее были расплывчатые формулировки: «Ты слишком много тратишь», «Мы не укладываемся в бюджет», «Нужно экономить». Светлана давно заметила, что любой разговор о семейных финансах муж неизменно сводил к её вине.
Если денег не хватало, виновата была она, потому что купила детям кроссовки без скидки. Если бюджет удавалось свести, это объявлялось заслугой Гены, ведь он героически отказался от покупки новых колёс для велосипеда.
— Мама считает тебя транжирой, — наконец выдал он, очевидно исчерпав остальные доводы. — И я с ней полностью согласен.
— Твоя мама, — произнесла Светлана, снимая фартук, — живёт чёрт знает где и видит наш семейный бюджет два раза в год, когда приезжает к нам погостить.
— Она понятия не имеет, сколько я получаю, сколько трачу и куда уходят деньги. А ты, — Светлана аккуратно повесила фартук на крючок, — похоже, тоже этого не знаешь. Потому что, если бы знал, не стоял бы сейчас передо мной с такими нелепыми заявлениями.
Гена покраснел. Это происходило с ним довольно часто из-за светлой кожи. Когда-то его румянец умилял Светлану, но теперь лишь раздражал. Муж краснел не от смущения, а от злости — жена посмела ему возразить.
— Короче, — резко произнёс он, — начиная с этого месяца все личные расходы оплачиваешь сама. Мама сказала, что я должен наконец стать мужиком и проявить характер. Вот я его и проявляю.
— Характер, — задумчиво повторила Светлана. — Знаешь, характер — это когда человек самостоятельно принимает решения, а не озвучивает мамины директивы. Чувствуешь разницу?
Гена дёрнул плечом и вышел из кухни. В прихожей с грохотом качнулась вешалка: он сорвал с крючка куртку и ушёл, даже не притронувшись к завтраку. Светлана ещё минуту стояла у плиты, глядя на нетронутые оладьи.
Потом села за стол, налила себе чай с мятой и начала есть. Медленно, по одной оладье, стараясь получить удовольствие от каждого кусочка.
Она размышляла, как их отношения дошли до такого. Десять лет назад Гена был добрым парнем с гитарой, который мечтал открыть собственную мастерскую по ремонту велосипедов.
Мастерскую он так и не открыл. Сначала устроился менеджером в автосервис, потом перешёл в отдел продаж и там задержался. Нельзя сказать, что всё сложилось плохо: зарплата стабильная, работа привычная. Только прежнего огня в глазах давно не осталось.
Теперь этот огонь появлялся лишь тогда, когда Гена спорил с женой о деньгах или повторял очередную мамину мудрость. Последние два года такое случалось всё чаще.