— Я уже три года в разводе с вашим сыном. Вот пусть теперь вам помогает его новая жена, а я и пальцем не пошевелю, — сказала я бывшей свекрови накануне и положила трубку.
Руки дрожали от злости. Надежда Петровна звонила уже третий раз за неделю и каждый раз просила об одном и том же: помочь с покупками, отвезти её в поликлинику, привезти лекарства. Будто ничего не изменилось. Будто я всё ещё её невестка. Будто три года назад не было тяжёлого развода с её драгоценным сыном.
Утром я отвела дочь в детский сад, вернулась домой, налила себе кофе и села возле окна. За стеклом моросил мелкий октябрьский дождь, а капли медленно стекали вниз, напоминая слёзы, которые я уже давно запретила себе лить.
Три года.
Казалось, с того дня, когда я узнала об измене Игоря, прошла целая жизнь.
Телефон снова зазвонил. На экране высветился незнакомый номер.
— Алло?
— Катя, это Елена, соседка Надежды Петровны. Только, пожалуйста, не клади трубку.
Я узнала голос. Елена Сергеевна уже много лет жила в соседней квартире со свекровью. Иногда мы встречались возле дома или в магазине.
— Что случилось?
— Надежда Петровна в больнице. Инфаркт. Ночью увезли на скорой.
На несколько секунд всё вокруг словно застыло.
Я машинально поставила чашку на подоконник, и немного кофе выплеснулось на белую поверхность.
— Как она?
— Врачи говорят, состояние тяжёлое. Пока без сознания. Катя, я понимаю, что вы с Игорем давно развелись, но… она всё время спрашивает тебя. Даже в бреду твоё имя произносит.
— А Игорь? Он должен быть рядом.
— Игорь с новой женой в отпуске. В Турции. Телефон не берёт. Я твой номер нашла в её записной книжке.
Я закрыла глаза.
Никогда не думала, что однажды буду благодарна за то, что Надежда Петровна так и не удалила мой номер.
— В какой больнице она лежит?
— В пятой городской. Кардиология.
Через час я уже стояла возле больничного корпуса.
Последний раз я была совсем рядом четыре года назад, когда рожала Даринку.
Тогда всё было иначе.
Игорь держал меня за руку. Надежда Петровна приехала с огромным букетом роз и плакала от счастья, разглядывая новорождённую внучку через стекло.
Дарина.
Моя четырёхлетняя девочка, которая сейчас спокойно играла в детском саду.
Она иногда вспоминала бабушку Надю, хотя не видела её уже больше года.
После развода Надежда Петровна поначалу старалась сохранять отношения с внучкой. Приходила, приносила подарки, гуляла с ней. Потом в жизни Игоря появилась Виктория — молодая, красивая, без детей.
И визиты постепенно прекратились.
В кардиологии меня встретила строгая медсестра.
— Вы родственница?
Я замялась.
— Бывшая невестка.
— Сейчас родственников не пускаем. Приходите завтра утром.
— Пожалуйста.
Я достала телефон и показала фотографию Даринки.
— Это её внучка. Мы единственные, кто сейчас может к ней приехать.
Медсестра внимательно посмотрела сначала на меня, потом на снимок.
— Десять минут. Не больше.
Надежда Петровна лежала в палате одна. Вокруг — провода, трубки, аппараты.
Я не видела её почти год и сразу заметила, насколько она изменилась.
Седые волосы стали почти белыми. Лицо осунулось. Руки, лежавшие поверх одеяла, казались тонкими и почти прозрачными.
Я села рядом и осторожно взяла её ладонь.
Она была холодной.
Очень хрупкой.
— Надежда Петровна, это я. Катя.
Ответа не последовало.
Только равномерное пищание аппаратуры и тихий звук дыхания.
— Знаете, Даринка вчера вспоминала вас. Сказала, что скучает по бабушке Наде. Хочет показать вам, как научилась читать.
Это была правда.
Дарина действительно часто вспоминала бабушку, особенно когда мы проходили мимо парка, где Надежда Петровна раньше качала её на качелях.
— Вы должны поправиться. Слышите? Даринка вас ждёт.
На следующий день я приехала снова.
На этот раз вместе с дочкой.
Даринка держала в руках рисунок — яркий домик с огромными окнами и цветами возле крыльца.
— Мам, почему бабушка всё время спит? — шёпотом спросила она, глядя на неподвижную фигуру на кровати.
— Она очень устала, солнышко. Но нас слышит.
Даринка подошла ближе и положила рисунок на тумбочку.
— Бабушка Надя, я тебе дом нарисовала. Красивый? А ещё я уже умею читать. Хочешь, сказку прочитаю?
Не дожидаясь ответа, она достала из моей сумки книгу и начала медленно, по слогам читать.
Её детский голос звучал в тихой палате особенно ясно.
И мне показалось, что дыхание Надежды Петровны стало немного спокойнее.
— Мам, а почему папа не приходит к бабушке? — спросила Даринка по дороге домой.
Я не знала, что ответить.
Как объяснить четырёхлетнему ребёнку, что её отец отдыхает в Турции, пока его мать находится между жизнью и смертью?
— Папа далеко, доченька. Он сейчас не может приехать.
— А мы будем ходить к бабушке?
— Будем.
И мы ходили.
Каждый день.
Утром я заезжала в больницу до работы. Вечером забирала Даринку из сада, и мы снова ехали туда.