— Дочка, тут твой муж тащит пакеты с продуктами в квартиру свекрови. Ты же говорила, что ему зарплату не платят?
Коридор квартиры был узким и душным, словно горло, в котором застрял крик. Марина стояла, прислонившись спиной к прохладным обоям, и наблюдала, как её муж Артём торопливо зашнуровывает ботинки. Делал он это слишком быстро и нервно, дёргая шнурки так, будто собирался их задушить.
— Марин, ну пойми, это ненадолго! — Он поднял на неё глаза. В них плескалась привычная, уже хорошо отработанная смесь мольбы и мужского раздражения на обстоятельства.
— Ты про среду ещё в прошлый вторник говорил, Тём.
— Ну, такая ситуация, — вспылил он, но тут же понизил голос. — Мне самому уже противно. Думаешь, мне нравится у собственной жены деньги на проезд просить? Машину заправлять надо, мне на собеседование через весь город ехать. Конторка какая-то мутная, но вроде платят наличными и сразу. Дай две тысячи. Как только получу — тут же верну, ещё и с процентами.
Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой и неестественной, словно приклеенной.
Марина молча прошла на кухню. Линолеум там был старым, с жёлтыми пятнами, которые не отмывал уже никакой «Доместос». Она открыла жестяную коробку из-под печенья, где хранила неприкосновенный запас, отложенный на лечение зуба, и достала две купюры.
Когда вернулась, Артём уже переминался у двери и проверял карманы.
— Держи.
— Спасительница ты моя! — он чмокнул её в щёку сухими губами. — Всё, я побежал. Не скучай. Вечером буду поздно, ещё к маме надо заехать, у неё кран течёт. Помогу.
Дверь захлопнулась. Замок щёлкнул, словно отрезая её от мужа, денег и надежды на спокойный вечер.
Марина не стала сползать по стене. Слишком много чести. Она вернулась на кухню, села на расшатанный табурет и уставилась в окно. За пыльным стеклом кипела жизнь спального района. Молодые мамы толкали коляски, курьеры с огромными рюкзаками сновали между машинами. Где-то далеко завывала сирена.
Ей было тридцать два. Она работала администратором в магазине тканей «Шёлк и бархат». На ней была ипотека за двухкомнатную квартиру. И муж, который за последние полгода превратился в настоящую чёрную дыру для семейного бюджета.
Артём никогда не хватал звёзд с неба, но раньше хотя бы был стабильным. Работал на мебельном производстве, приносил среднюю зарплату. Но три месяца назад всё развалилось: сокращение смен, перебои с поставками, замороженные счета. Денег он больше не приносил, зато исправно их забирал.
Марина открыла банковское приложение.
Остаток на карте — четыре тысячи триста рублей.
До зарплаты десять дней.
В холодильнике — половина пачки масла, два яйца и банка солёных огурцов, которые передала мама.
— Живём, — вслух произнесла она пустой кухне.
На работе всё было как обычно: шумно, пыльно, рулоны ткани громоздились почти до потолка. Продавщица Светочка снова переборщила с освежителем воздуха.
— Марин, поставщик фурнитуры звонил, опять цены подняли, гады.
— Разберусь, — буркнула Марина и прошла в свою маленькую подсобку.
Она села за компьютер, но цифры в таблицах расплывались перед глазами. Мысли всё время возвращались к Артёму.
Вчера от него пахло вовсе не потом после разгрузки, как бывало раньше, а чем-то пряным и дорогим — кинзой, жареным мясом, специями. Он сказал, что мужики угостили его шаурмой.
Но шаурма так не пахнет.
И ещё эти звонки.
Последнее время он уходил разговаривать в ванную и специально включал воду.
Марина никогда не считала себя параноиком и по чужим карманам не лазила. Но теперь пространство вокруг неё будто сжималось, вытесняя её собственную жизнь.
В обед в магазин зашла постоянная клиентка — Аделаида Павловна, дама, которая шила себе наряды, достойные императрицы в изгнании, хотя жила в обычной хрущёвке неподалёку.
— Мариночка, деточка, подбери мне бархат, только чтобы не выглядел дешёвым. Хочу платье, как в том сериале про султанш.
— У нас был новый привоз изумрудного, но он дорогой, — натянула Марина улыбку.
— Ой, деньги — пыль. Главное — себя радовать. Вот мой зять-паразит тоже всё рассказывал: «Денег нет, тёща». А сам любовнице шубу купил. Я как узнала? По чеку в бардачке. Дурак даже выбросить не догадался.
Марина замерла.
Чек.
В тот же вечер, когда Артём ушёл в душ, она впервые за семь лет нарушила собственное правило.
Его джинсы лежали на стуле.
Марина сунула руку в задний карман — пусто.
В переднем нашла зажигалку и мелочь.
Во втором переднем кармане пальцы нащупали смятый комочек бумаги.
Это оказался чек из строительного гипермаркета.
Дата — вчерашняя.
Время — четырнадцать тридцать.
Как раз тогда, когда, по словам Артёма, он был на собеседовании.
Виниловые обои «Палаццо» — шесть рулонов, восемнадцать тысяч рублей.
Клей для обоев — три упаковки.
Потолочный плинтус — пятнадцать метров.
Итого — двадцать четыре тысячи пятьсот рублей.
Оплата картой.
Последние цифры карты не совпадали ни с её картой, ни с картой Артёма, которую она знала.