В роддоме врачи побледнели, когда увидели результат теста 60-летней женщины. Ее внук каждый день подсыпал что-то ей в чай, от чего ее живот сильно рос.
Когда родители Никиты погибли, мальчик остался совсем один, и единственным родным человеком рядом оказалась его бабушка. Надежда Васильевна оформила над ним опеку, растила как собственного сына, окружала заботой и старалась сделать всё, чтобы внук не чувствовал себя сиротой. Никита быстро привык, что окружающие жалеют его, а со временем научился использовать это сочувствие в своих интересах. Для бабушки же он навсегда остался тем маленьким мальчиком, которого необходимо защищать от любых жизненных трудностей.
После гибели единственной дочери у Надежды Васильевны не осталось никого, кроме Никиты. Именно поэтому появление в его жизни Дарьи она восприняла настороженно и почти сразу невзлюбила девушку.
— Не твой это человек, — постоянно повторяла она внуку. — Она не тебя любит. Ей просто хочется устроиться получше.
Но Никита впервые по-настоящему влюбился и прислушиваться к словам бабушки не собирался. Дарья тоже довольно быстро поняла, кто мешает им жить так, как хочется. Пока Надежда Васильевна вмешивается в их дела, никакой настоящей свободы у молодой пары не будет.
В этот период всё чаще возле Надежды Васильевны появлялся сосед Павел Егорович. Он помогал носить тяжёлые сумки, заходил выпить чаю, приглашал прогуляться и постепенно стал человеком, на которого она могла положиться в любой ситуации. Однажды именно Павел предложил ей пожить у него.
— Сколько можно нервы себе портить? — сказал он. — Молодые пусть разбираются сами, а ты хоть немного поживёшь спокойно.
Поначалу Надежда Васильевна категорически отказывалась, но обстановка дома становилась всё напряжённее. Ссоры с Дарьей происходили почти ежедневно, а Никита всё чаще разговаривал с бабушкой раздражённо. В конце концов она сдалась, собрала необходимые вещи и разрешила молодой паре остаться в её квартире. Правда, сразу предупредила, что будет регулярно приходить и смотреть, всё ли там в порядке.
Никиту такое решение полностью устраивало. Дарья тоже быстро привыкла к новой жизни: большая отдельная квартира нравилась ей гораздо больше тесной коммуналки, где она жила раньше. Совсем скоро девушка начала намекать на свадьбу, однако теперь уже Никита неожиданно стал откладывать этот разговор.
— Потерпи ещё чуть-чуть, — говорил он. — Сейчас неудобный момент. Потом бабушка поможет с деньгами, и устроим нормальную свадьбу.
А вскоре с самой Надеждой Васильевной начали происходить очень странные вещи. Сначала она стала быстро уставать, затем появились головокружения и приступы тошноты. Но больше всего её пугал живот, который с каждым днём становился всё заметнее. При этом ела она как обычно и никак не могла объяснить, почему тело так резко меняется.
— Павел, что-то со мной происходит, — однажды призналась она. — Будто силы уходят каждый день. Совсем себя не узнаю.
Павел Егорович настоял, чтобы она прошла обследование. Надежда Васильевна согласилась без особого желания, считая, что причина может быть в возрасте, нервном напряжении или скачках давления. Но после первых анализов врач вдруг стал серьёзным, назначил дополнительные исследования и быстро выписал направление, почти не объяснив, что именно его насторожило.
Когда результаты поступили специалистам в роддом, врачи некоторое время просто молча смотрели друг на друга.
— Такого не бывает… — едва слышно произнесла молодая медсестра, перечитывая заключение. — Это же…
— Беременность, — закончил заведующий. — Шестьдесят лет. И тройня. За тридцать лет работы я ни разу не сталкивался с подобным.
Надежду Васильевну перевели в перинатальный центр для серьёзного обследования. К тому времени живот уже был настолько большим, что женщине становилось трудно дышать. Она сидела на кушетке совершенно растерянная и крепко держала Павла Егоровича за руку. Он всё это время находился рядом.
— Я ничего не понимаю, — прошептала она дрожащим голосом. — Этого ведь не может быть. Мне уже шестьдесят…
— Может, — сухо ответил врач. — Но сейчас нас волнует даже не то, как это произошло, а почему ваш организм оказался в таком состоянии. Картина похожа на то, будто на него длительное время воздействовали гормональными препаратами. Вы что-нибудь принимали?
— Нет, — ответила Надежда Васильевна и покачала головой. — Я вообще почти таблеток не пью. Чай только по утрам… Мы с Никитой всегда вместе его пили…
Она вдруг замолчала.
В памяти всплыло, как последние месяцы именно внук постоянно заваривал ей чай. Как внезапно стал удивительно заботливым, приносил кружку прямо к кровати и обязательно следил, чтобы бабушка выпила всё до последней капли. Приговаривал: «Пей, бабуль, полезно для давления». А Дарья в это время почему-то часто смотрела на неё с непонятной улыбкой.
— Павел, — едва слышно произнесла Надежда Васильевна, и лицо её стало совсем белым. — Позвони в полицию. И пусть они сразу посмотрят, что лежит у меня дома в шкафу. Там, где хранятся бумаги на квартиру.