Часть 1. Холодильник, который она опустошила вместе с моим терпением
— Елена, ты правда купила всё это для своих родителей?
Я стояла возле кухонного стола с ножом в руке и наблюдала, как моя свекровь Галина Петровна одну за другой открывает полки холодильника.
В её голосе звучало вовсе не удивление.
Возмущение.
Будто я потратила не собственные деньги, а вынесла из семейного сейфа драгоценности и раздала их случайным прохожим.
— Завтра папе исполняется шестьдесят, — спокойно ответила я. — Я же говорила. Они приедут вместе с мамой, крёстным и тётей Лесей.
— Шестьдесят…
Она растянула это слово так, словно пыталась найти в нём хоть какое-то объяснение тому, что увидела.
На нижней полке лежали два больших куска запечённой телятины, которую я заранее заказала у знакомого повара. Рядом — форель, несколько видов сыра, оливки, упаковки красной рыбы, овощи и фрукты.
В дверце холодильника стояли соки и минеральная вода.
А наверху — коробка с тортом, заказанным ещё две недели назад. Без вычурных украшений и лишней роскоши. На нём должна была быть надпись:
«Папе, который научил нас держать слово».
Я долго придумывала эти слова.
Потому что именно этому отец и научил меня.
Держать обещание.
Даже если другие своего не выполняют.
— А зачем им такая рыба? — Галина Петровна двумя пальцами подняла упаковку лосося. — В деревне такое ведь не едят.
Я медленно положила нож на стол.
— Едят.
— Ой, Леночка, только не начинай. Я же не хочу обидеть твоих родителей.
Обычно, когда человек начинает фразу словами «я же не хочу обидеть», следом идёт именно оскорбление.
— Просто они привыкли к более простой еде. Картошка, сало, соленья. Зачем устраивать такую показуху?
Я посмотрела на неё.
— Это юбилей моего отца.
— А ко мне сегодня вечером приходят гости.
И тут всё сразу стало понятно.
Я перевела взгляд на большие тканевые сумки у входа.
Три штуки.
Она пришла не проведать нас.
Она пришла за продуктами.
— Я не понимаю, — произнесла я.
— А чего тут понимать? — свекровь уже доставала сыр. — Ко мне сегодня заходят Лариса Викторовна с мужем, Лиля и начальник её супруга. Люди серьёзные. Я же не могу поставить перед ними обычную дешёвую нарезку.
И положила сыр в свою сумку.
Сначала я даже решила, что это какой-то нелепый розыгрыш.
— Положите обратно.
Галина Петровна застыла.
Медленно обернулась.
— Что?
— Это куплено на день рождения моего папы.
— Леночка, я всё прекрасно слышала. Не нужно повторять.
Она потянулась за следующей упаковкой.
— Я сказала: положите назад.
На кухне стало настолько тихо, что я услышала, как в прихожей открылась дверь.
Вернулся Андрей.
Мой муж.
Он вошёл с телефоном в руке, бросил ключи на тумбу и улыбнулся матери.
— О, мам, ты уже здесь?
— Вот и объясни своей жене, — мгновенно пожаловалась она. — Она устроила настоящую трагедию из-за каких-то продуктов.
Андрей посмотрел на открытый холодильник.
Потом на сумки.
И лишь затем на меня.
— Что произошло?
Я не отвела глаз.
— Твоя мама забирает еду, которую я приготовила на завтрашний юбилей моего отца.
Он тяжело вздохнул.
Именно этот вздох я потом вспоминала чаще всего.
Не удивление.
Не возмущение.
А уставшее раздражение человека, которого отвлекли какой-то мелочью.
— И вы из-за этого спорите?
— Андрей…
— Ну а что такого? Мам, тебе действительно это нужно?
— У меня гости, — заявила она. — Я же не домой себе в одиночку это забираю.
Он потёр переносицу.
— Лен, докупим завтра.
— Завтра в десять утра родители уже будут здесь.
— Значит, с утра съездим в магазин.
— Я всё заказывала заранее.
— Господи, ну не делай из этого катастрофу.
Свекровь едва заметно улыбнулась с видом победителя.
После этого она достала телятину.
И тогда произнесла фразу, после которой во мне ничего не сломалось.
Наоборот.
Всё вдруг встало на свои места.
— Твои родители из деревни, Лена. Я куплю им колбасы! Поверь, они разницы даже не заметят. А ко мне придут приличные люди, перед которыми неловко выставить дешёвый стол.
Я смотрела на Андрея.
Он молчал.
Я ждала.
Хотела дать ему последний шанс.
Хотя бы один.
Может быть, он скажет:
«Мам, хватит».
Может быть, заберёт у неё продукты.
Может быть, хотя бы напомнит, что мой отец заслуживает элементарного уважения.
Андрей открыл холодильник, достал бутылку воды и произнёс:
— Ну если честно, мама права. Твоему отцу такие деликатесы и правда ни к чему. Он у тебя человек простой.
Простой человек.
Мой отец.
Пётр Иванович.
Мужчина, который даже по воскресеньям вставал в пять утра.
Который сорок лет работал своими руками.
Который ни разу не приезжал к нам без пакета яблок, банки мёда или коробки домашних пирожков.
Который пять лет назад продал старый трактор, чтобы помочь Андрею открыть первую мастерскую.
Андрей тогда плакал.
Сидел в отцовском сарае на перевёрнутом ведре и повторял: