Кате позвонили поздним вечером в пятницу.
Она как раз вышла из офиса. Долгий рабочий день наконец остался позади. В голове шумело от расчётов, отчётов и бесконечных электронных таблиц. Хотелось лишь одного — поскорее добраться домой, снять неудобные туфли и рухнуть на кровать, отключившись от любых мыслей.
И тут неожиданно зазвонил телефон.
Номер она не знала. Но код был знакомым — оттуда. Из тех мест, где прошло её детство. Из родной деревни.
— Алло?
— Катя? Это тётя Нина, соседка твоего деда. Ты это… приезжай давай. Дедушка твой умер.
Катя замерла прямо на тротуаре. Прохожие огибали её с двух сторон. Какой-то мужчина случайно толкнул её плечом, но она этого даже не заметила.
— Как… умер? Когда это случилось?
— Прошлой ночью. Во сне. Спокойно ушёл.
На несколько секунд в трубке стало совершенно тихо.
Катя неподвижно смотрела на серый асфальт под ногами. Слёз не было. Во всяком случае, пока.
— А похороны когда?
— Во вторник. Добраться успеешь.
— Я приеду.
Она завершила звонок. И только после этого заметила, насколько сильно дрожат пальцы.
Дедушка.
Егор Степанович.
Кате было всего шесть, когда родители разбились в автомобильной аварии. Мама и отец погибли вместе. Грузовик на трассе. Зимний гололёд. После этого она осталась совершенно одна.
Через сутки приехал дед. Опустился перед ней на корточки — огромный, в старом промасленном ватнике, с грубыми рабочими ладонями. Посмотрел ей прямо в глаза и произнёс:
— Ну что, Катюха. Значит, будем жить дальше.
И они стали жить.
У него в деревне. В старом деревянном доме возле реки.
Он растил внучку один. Небольшая пенсия, огород, рыбалка. По утрам — кружка свежего молока и ломоть чёрного хлеба. Перед сном — обязательно сказка. Только не книжная, а придуманная самим дедом. Про косолапого медведя, таскавшего мёд. Про огромную щуку, которая однажды утащила удочку. Про войну, на которой дед действительно побывал, потерял двух близких товарищей, но сам вернулся домой.
Катя взрослела. Школу закончила с медалью. Затем поступила в столичный институт. После учёбы появилась работа. Потом карьера. Арендованная квартира на окраине города. Телефон, купленный в кредит. Абонемент в хороший фитнес-клуб.
А родная деревня с каждым новым годом становилась всё дальше.
Поначалу Катя приезжала каждое лето. Затем — раз в пару лет. Потом навещала деда только на зимних праздниках. Позже ограничилась телефонными звонками. А последние пять лет вообще отправляла лишь открытки. На его день рождения. На День Победы.
Егор Степанович никогда не жаловался.
Только однажды, примерно три года назад, негромко сказал ей по телефону, словно речь шла о какой-то мелочи:
— Катюха, приехала бы как-нибудь. Я тебе баньку натоплю.
— Дедушка, ну ты же понимаешь. У меня работа, отчёты. Сейчас совсем никак.
— Ну работай тогда. Работай.
И отключился.
Она так и не приехала.
А теперь был куплен билет в один конец. В сумке лежал чёрный платок. И рядом с сердцем поселилось чувство, от которого невозможно спрятаться.
Вина.
Тяжёлая, тупая, давящая. Будто кто-то положил на грудь огромный камень.
Дорога заняла почти двое суток. Сначала Катя ехала поездом до областного центра. Оттуда пересела на автобус. Последнюю часть пути пришлось преодолеть на попутной машине.
За окном бесконечно тянулись леса. Густые, огромные, северные. Высокие ели стояли плотной тёмной стеной, словно молчаливые часовые. Иногда деревья отступали, открывая широкую спокойную реку с низкими берегами. Потом дорога опять уходила в лес.
Катя смотрела через стекло и вспоминала.
Как дедушка когда-то показывал ей, как правильно косить траву. Она была совсем ребёнком, и коса казалась выше её самой. А дед смеялся:
— Ничего, Катюха. Подрастёшь — ещё вспомнишь мои уроки.
Как зимой он отвозил её в школу на санях. Старая лошадь, казавшаяся почти такой же древней, как сам дед, неспешно шагала по снегу, а Егор Степанович пел военные песни. Про «Катюшу». Про «Землянку».
Как однажды она сильно разбила колено, и дед три километра нёс её на руках до фельдшера. Всю дорогу повторял:
— Потерпи, Катюха. Терпи. Мы с тобой крепкие.
А ещё Катя вспомнила свой последний приезд — пять лет назад. Почти всё время она тогда провела, уткнувшись в телефон. Дед сидел неподалёку и молчал. Просто ждал. А она отвечала на рабочие сообщения и письма. Даже не заметила момента, когда он поднялся и ушёл спать.
Теперь не замечать было уже поздно.
Дед умер.
А она опоздала.
Автобус высадил её возле знакомого поворота. Оттуда предстояло пройти ещё около трёх километров через поле.
Катя шла неторопливо. Чёрный платок трепал ветер. Тяжёлая дорожная сумка давила на плечо. В свободной руке был пакет с гостинцами, которые она машинально купила на вокзале. Конфеты. Печенье. Какие-то ещё сладости. Странный набор — всё это покупают живому человеку, а не тому, кого собираются хоронить. Но в магазине Катя почему-то об этом не задумалась.
Наконец из-за холма показалась деревня.