Субботнее утро в доме Петровых неизменно начиналось с аромата свежих пирогов. Елена Петровна была женщиной старой закалки, строгой и с непростым характером. Пока сын с невесткой спали, она, приехавшая с другого конца города «проведать детей», уже вовсю хозяйничала на кухне.
Она уверенно управлялась с тестом, одновременно недовольно поджимая губы, заметив крошки на столе и немного смятую скатерть. «Молодёжь, — привычно ворчала она про себя, — ни порядка, ни нормального отношения к дому». Галина, её невестка, была тихой и трудолюбивой девушкой, но, по мнению Елены Петровны, чересчур мягкой и безотказной. Совсем не умела защищать себя. А Дмитрий, её сын, пошёл характером в отца — вспыльчивый, зато быстро отходил. Раньше мать считала их отличной парой: спокойная Галка своей мягкостью будто уравновешивала горячего Димку.
Она уже собиралась отправить противень в духовку, когда из спальни послышался глухой шум — что-то упало и разбилось. Звук оказался резким и неприятным, а после него наступила тишина. Не обычная утренняя тишина, а тяжёлая, напряжённая и какая-то пугающая.
— Димка? — громко позвала Елена Петровна, вытирая ладони о фартук. — Что вы там разбили?
Никто не ответил. Это насторожило её. Обычно Дмитрий обязательно отшучивался. Нахмурившись, женщина вышла из кухни в коридор. Дверь спальни оказалась слегка приоткрыта. Она уже собиралась войти туда с привычной материнской бесцеремонностью, когда из комнаты неожиданно вышла Галина.
Невестка была бледной. Она двигалась почти бесшумно, словно боялась издать лишний звук, а правую руку прижимала к груди, скрывая её в складках длинного халата. Левой рукой Галина нервно поправляла ворот, стараясь запахнуть его как можно выше.
— Галочка, что произошло? Что там упало? — спросила Елена Петровна, и вместо привычных властных ноток в её голосе неожиданно появилась тревога. Она заметила, как невестка вздрогнула от вопроса и дёрнулась, словно от неожиданного удара.
— Ничего, Елена Петровна. Я случайно. Чашку… — тихо произнесла Галина, не поднимая глаз. — Сейчас всё уберу.
— Какую ещё чашку? Я слышала, будто упало что-то тяжёлое, — свекровь шагнула вперёд, и в этот момент Галина попыталась пройти мимо, задела плечом дверной косяк и на мгновение выпустила край халата из пальцев.
Одной секунды оказалось достаточно. Взгляд Елены Петровны, которая за долгие годы привыкла замечать у своих учениц разбитые колени и малейшие неполадки в одежде, остановился на запястье невестки. Рука выглядела страшно. Вся внутренняя сторона от локтя до кисти была покрыта синяками. Совсем свежими — багровыми, местами фиолетовыми. А один крупный след отчётливо напоминал отпечатки пяти пальцев. На предплечье тянулись длинные ссадины, словно Галину с огромной силой хватали за руку.
У Елены Петровны перехватило дыхание. Ей показалось, будто земля исчезла из-под ног. Подобные синяки она уже видела много лет назад у соседки, которую супруг регулярно «воспитывал». Тогда Елена Петровна промолчала — было неловко вмешиваться, да и все вокруг повторяли: «Не твоё дело». Но сейчас перед ней была не соседка. Перед ней стояла Галина — тихая и безропотная девушка, которая уже четыре года носила фамилию её сына.
— Господи… Галочка… — едва выдохнула она. — Что это такое?
Галина мгновенно натянула рукав обратно, но скрывать увиденное уже было поздно. Она наконец посмотрела на свекровь. В её глазах смешались такой страх и такая обречённость, что сердце Елены Петровны словно сковало льдом.
— Я упала, — привычным, будто заранее выученным голосом произнесла Галина. — За ковёр зацепилась.
— Только не лги мне, — голос Елены Петровны стал твёрдым, однако прежнего осуждения в нём уже не было. Теперь в нём чувствовалась сталь. — Дима? Это сделал Дима?
Наконец из спальни появился Дмитрий. На нём была растянутая футболка, волосы растрёпаны, но сам он выглядел удивительно спокойным и даже расслабленным. Увидев мать, мужчина выдавил улыбку.
— Мам, чего ты раскричалась? Посуда ведь к счастью бьётся. Галка у нас просто неуклюжая, постоянно что-нибудь роняет.
Елена Петровна посмотрела сначала на сына, затем на Галину, которая вся сжалась, словно старалась стать незаметной и занимать как можно меньше пространства в собственной квартире. Внутри свекрови в этот момент что-то оборвалось. Картина счастливой семьи, которую она годами рисовала в своём воображении, рассыпалась на осколки, словно та разбитая чашка.
— Дмитрий, — ледяным голосом произнесла она, тем самым тоном, которым когда-то отправляла провинившихся школьников к директору. — Останься здесь. Галочка, иди на кухню и поставь чайник. Нам необходимо поговорить.
— Мам, прекращай разговаривать командирским тоном, — недовольно поморщился Дмитрий. — Мы без тебя разберёмся.
— Галя, иди на кухню, — спокойно повторила Елена Петровна, и в её голосе прозвучало нечто такое, что заставило невестку молча подчиниться и уйти.