Больничная палата была ослепительно белой и безжизненно стерильной, словно операционная. Я лежала здесь уже вторую неделю после тяжелой аварии. Сломанная нога, сотрясение, синяки по всему телу. Врачи твердили, что мне невероятно повезло остаться в живых. Само ДТП с самого начала казалось странным. Тормоза отказали внезапно, на ровной дороге. У машины, которую я купила всего месяц назад после полного техосмотра.
Дверь распахнулась, и в палату легко вошла Света. Моя лучшая подруга. Яркая, ухоженная, сияющая, пахнущая дорогими духами. Кстати, моими любимыми. В руках у нее был пакет с апельсинами.
— Приве-е-ет, дорогая, — пропела она, целуя меня в щеку. — Ну как ты тут? Совсем бледная.
— Нормально, Свет. Только голова кружится.
— Ой, бедняжка. А Дима был?
Дима — мой муж.
— Заходил утром. Тоже какой-то нервный. Сказал, что на работе аврал, да и денег на лечение не хватает…
— Вот как раз об этом я и хотела с тобой поговорить, — Света присела на край кровати и сразу сделала серьезное лицо. — Понимаешь, Ир… ситуация тяжелая. Операция тебе нужна непростая, потом реабилитация в Швейцарии… Дима мне звонил, чуть ли не рыдал. Говорит, продавать уже нечего.
— Как это нечего? У нас квартира, дача, машина. Хотя машина теперь в хлам.
— Квартира в ипотеке, дача почти ничего не стоит. Слушай, — она полезла в сумку. — Я тут придумала один вариант. У меня есть знакомый юрист. Можно временно переоформить твою добрачную квартиру, ту, что бабушка оставила, на… допустим, на меня. Чтобы приставы ее не забрали, если Дима оформит банкротство. А я под залог этой квартиры возьму большой кредит на твое лечение. Хватит и на Швейцарию, и вообще на все.
Она достала папку с документами.
— Вот, я все заранее подготовила. Дарственная. Это самый надежный вариант. Подпиши, а? Пока ты в таком состоянии, пусть я буду твоим доверенным лицом. Я же тебе как сестра. Подпиши здесь, пока рука не дрожит.
Она вложила мне в руку ручку.
Я смотрела на нее. На Свету, с которой мы дружили с первого класса. Мы сидели за одной партой. Я была свидетельницей на ее свадьбе, правда, брак у нее продержался всего год. Она стала крестной моей дочери, которой, к сожалению, не стало во время родов три года назад. «Как сестра». Но в ее глазах я увидела не заботу. Там было нетерпение. Жадность. Или это последствия сотрясения заставляют меня подозревать лишнее?
— Свет, а почему Дима сам не предложил мне это?
— Да он стесняется. Мужик же, гордый. Не хочет признавать, что не справляется. Вот я и решила помочь. Ну же, Ириш. Время идет. Врачи говорят, каждый день важен.
Она врала. Мой лечащий врач, Павел Сергеевич, заходил ко мне всего час назад. Сказал, что динамика отличная, никакая Швейцария мне не нужна, и через месяц я уже смогу нормально ходить.
Внутри у меня все похолодело.
— Дай я почитаю, — я потянулась к бумагам.
— Ой, да что там читать. Обычная форма. Ты что, мне не доверяешь? — она обиженно надула губы. — Я для кого вообще стараюсь?
— Я прочитаю. Оставь документы. Завтра зайдешь.
— Нет, — она резко дернулась. — Нужно сегодня. Нотариус до шести, я еще успею заверить. Ира, не тормози.
В этот момент мой телефон под подушкой тихо пискнул. Пришло сообщение. Я незаметно скосила глаза. От Павла Сергеевича, моего лечащего врача. Мы когда-то вместе учились в школе, и именно он вел меня после аварии.
«Ира, срочно. Пришли результаты экспертизы машины. Тормозной шланг был подрезан. Это не авария. Это покушение. Следователь уже едет к тебе».
У меня внутри все перевернулось.
Подрезан? Значит, это было не случайно. Кто мог хотеть моей смерти? Или хотя бы того, чтобы я осталась инвалидом? Тот, кто получил бы мое имущество. Мой муж. И…
Я посмотрела на Свету. Она нервно постукивала ногтями по папке. На безымянном пальце у нее блестело кольцо. Знакомое кольцо. С сапфиром. Точно такое же Дима подарил мне на годовщину. Но я потеряла его месяц назад. Потеряла? Или оно просто оказалось у моей «лучшей подруги»?
Пазл сложился мгновенно. Жуткий, кровавый пазл. Авария. Разговоры о нехватке денег. Дарственная. Кольцо. Они любовники. Уже давно. И они решили избавиться от меня. Сначала убить, испортив тормоза. А когда это не удалось, решили обобрать меня до конца и, возможно, добить потом — лекарствами или их отсутствием.
Меня захлестнула ярость. Но физически я была слаба. Света — крепкая, здоровая женщина. Если она поймет, что я все поняла, она и правда может меня задушить подушкой. Нужно было тянуть время. И получить доказательства.
Я сунула руку под подушку, нащупала телефон и на ощупь включила диктофон.
— Свет, — проговорила я слабым голосом. — Дай воды. Мне плохо.
Она раздраженно цокнула, но все же поднялась, налила воды и сунула мне стакан.
— На. Пей и подписывай. У меня еще дела.
— Какие дела? С Димой встречаешься?
Она застыла. Стакан в ее руке дрогнул.
— С каким Димой? С твоим, что ли? Ты бредишь.
— Да ладно тебе, Свет. Я же вижу кольцо. Мое кольцо.
Она резко спрятала руку за спину. Глаза ее сузились.
— Ты… знала?
— Догадывалась, — соврала я. — Вы давно спите вместе?
— Полгода, — выплюнула она.
В ту же секунду вся маска заботливой подруги исчезла.
— И что с того? Ты сама виновата. Ты скучная. Вечно в работе. А Диме нужна женщина-праздник.
— Поэтому вы решили меня убить? Тормоза подрезали?
— Это Дима, — взвизгнула она. — Я не знала. Он сказал, что просто хотел тебя напугать. Чтобы ты дома сидела.
— А квартира?
— А квартира нам нужна. Мы ребенка ждем, — она погладила плоский живот. — Да, я беременна. От твоего мужа. И нам нужно где-то жить. А ты… ты все равно теперь калека. Тебе много не понадобится. Подписывай, сука. Или я прямо сейчас выдерну тебе капельницу и пущу воздух в вену. Скажут — эмболия.
Она шагнула ко мне. Хищная. Чужая. Страшная.
— Подписывай.
В этот момент дверь распахнулась.
— Руки прочь, — рявкнул Павел Сергеевич, влетая в палату.
Следом за ним вошли двое полицейских.
Света взвизгнула и уронила папку.
— Это не я. Она врет.
— Мы все слышали, — спокойно сказал Павел. — Стояли за дверью. И запись на диктофоне у Ирины уже идет.
Я достала телефон из-под подушки. На экране продолжали бежать секунды записи.
— Ты… тварь, — прошипела Света, когда ей уже надевали наручники. — Ненавижу тебя. Ты всегда была лучше. Отличница, богачка. Чтоб ты сдохла.
Ее увели.
Я осталась лежать и смотреть в потолок. Сил не было совсем. Даже плакать не хотелось. Павел сел рядом и взял меня за руку.
— Все. Все уже позади.
— Дима… где Дима?
— Его арестовали дома. Пытался собрать вещи и сбежать. В гараже нашли инструменты, которыми он резал шланг. И переписку их нашли. У них был четкий план: ты погибаешь, он получает наследство и женится на Свете. Когда ты выжила, они придумали запасной вариант — забрать квартиру и потом «залечить» тебя до смерти.
Я закрыла глаза.
Два самых близких человека. Муж и лучшая подруга. Они хотели, чтобы я умерла. Из-за квартиры. Из-за денег.
— Паша… — прошептала я. — Как теперь жить? Кому вообще верить?
— Мне верь, — сказал он просто. — Я тебя со школы люблю, слепую дурочку. И больше никуда тебя не отпущу.
Суд получился громким. Диме дали восемь лет. Свете — пять, как соучастнице и за мошенничество. Беременность оказалась выдумкой — она придумала ее, чтобы давить на жалость и на Диму тоже. Я развелась. Восстановилась. Павел буквально поставил меня на ноги — и в прямом, и в переносном смысле. Он сам занимался моей реабилитацией. Учил заново ходить.
Через год я продала ту квартиру. Не могла там оставаться. Стены давили. Мы с Пашей купили дом за городом. Просторный, светлый. Я сменила номер, удалила все социальные сети. Начала новую жизнь.
Однажды, перебирая старые вещи, я нашла школьный альбом. На фотографии мы со Светой — в белых фартуках, смеемся, обнявшись. Я смотрела на снимок и думала: в какой момент светлая девочка превратилась в чудовище? Где я не заметила этого? Зависть похожа на ржавчину. Она годами незаметно разъедает душу. Света всегда завидовала. Моим пятеркам, моим игрушкам, моим успехам. А я принимала это за дружбу. Делилась с ней всем. А она просто ждала момента, чтобы отобрать у меня все.
Я бросила альбом в камин. Огонь весело затрещал, пожирая улыбающиеся лица. Прошлое сгорело.
В комнату вошел Паша.
— Ира, там гости приехали. Идем?
Я улыбнулась.
— Идем.
Жизнь продолжается. И она прекрасна. Потому что теперь рядом со мной человек, который спасал мне жизнь, а не пытался ее отнять. А предательство… это прививка. Болезненная, но нужная. Теперь у меня выработался иммунитет. Ко лжи, к лести, к фальшивым улыбкам. Я научилась видеть людей насквозь. И теперь точно знаю: настоящий друг никогда не станет подсовывать тебе дарственную в тот момент, когда ты беспомощна. Настоящий друг просто останется рядом и будет держать тебя за руку. Как Паша.