— Девочка.
Через некоторое время Артёму позволили увидеть бабушку.
Валентина Петровна лежала уставшая, но счастливая.
Рядом спала маленькая девочка.
— Как назвали? — тихо спросил внук.
Бабушка посмотрела на младенца.
— Катей.
Артём сразу понял.
Так звали его мать.
Он отвернулся к окну, чтобы никто не увидел, как задрожали губы.
— Ба…
— Что?
— Прости меня.
Валентина молчала несколько секунд.
Потом ответила:
— Я уже простила.
— Я всё испортил.
— Нет.
Она посмотрела на него.
— Ты просто заставил нас обоих повзрослеть. Меня — потому что я наконец перестала жить только твоей жизнью. А тебя — потому что впервые оказалось, что за твои решения никто не будет отвечать вместо тебя.
Артём подошёл ближе.
— Можно посмотреть?
Валентина осторожно повернула ребёнка.
Девочка спала, сжав крошечную ладонь в кулачок.
— Твоя тётя, получается, — тихо улыбнулась бабушка.
Артём тоже попытался улыбнуться.
Получилось плохо.
Он смотрел на Катю и понимал, насколько сильно всё изменилось.
Когда-то ему казалось, что главная проблема его жизни — бабушкины проверки, её постоянная опека и нежелание отдать квартиру в его распоряжение.
Теперь всё это выглядело настолько мелким, что становилось стыдно.
Он ушёл из больницы один.
На улице уже темнело.
И впервые за много лет плакал не потому, что жалел себя.
Ему было стыдно.
За ложь.
За тайные добавки в чай.
За желание устроить собственную жизнь за счёт женщины, которая когда-то отказалась от своей ради него.
Но прошлое невозможно изменить одним извинением.
Доверие не возвращается за вечер.
Его можно только медленно заслужить снова.
А в палате Валентина Петровна смотрела на спящую Катю.
Виктор сидел рядом и осторожно держал её за руку.
— Страшно? — спросил он.
— Очень.
— Мне тоже.
Она улыбнулась.
— Хороши родители.
— Ничего. Научимся.
Валентина посмотрела на маленькую дочь.
Когда-то ей казалось, что после шестидесяти жизнь должна постепенно становиться тише.
Что впереди только огород, лекарства, редкие визиты детей и ожидание старости.
Но судьба распорядилась иначе.
Теперь у неё снова был человек, ради которого придётся вставать по ночам.
Снова будут первые зубы.
Первые шаги.
Первое слово.
Школа.
Праздники.
И тысячи тревог, о которых она уже почти забыла.
Валентина Петровна тихо прижала дочь к себе.
Она не знала, сколько лет ей ещё отпущено.
Но одно понимала совершенно точно.
Отныне она больше никому не позволит распоряжаться её жизнью вместо неё.
Ни любимому внуку.
Ни соседям.
Ни чужим ожиданиям.
Потому что второй шанс, каким бы невероятным он ни оказался, слишком дорог, чтобы снова прожить его ради кого-то другого.