— Семь… восемь… девять… — тихо считала одна из медсестёр.
В её глазах появились слёзы.
И вдруг всё стихло.
Десятого ребёнка не было.
Доктор Харрисон нахмурился и продолжил осмотр.
Его руки на мгновение дрогнули.
— Что это?.. — прошептала стоявшая рядом медсестра.
Тем временем Дэниел ждал за дверью операционной.
Он слышал приглушённые голоса врачей, но не мог разобрать слов.
И именно эта неизвестность пугала его сильнее всего.
Наконец дверь открылась.
К нему вышел доктор Харрисон.
Лицо врача оставалось серьёзным.
— Ваша жена в безопасности, — сказал он. — Девять детей живы.
Дэниел замер.
— Девять? Но ведь вы говорили, что их десять. Что случилось с десятым?
Врач сделал небольшую паузу.
— Десятого ребёнка не было. То, что мы изначально приняли за ещё один плод, оказалось крупным миоматозным образованием. Оно увеличивалось во время беременности и создавало картину, похожую на дополнительный плод. Именно из-за него Эмили испытывала такую сильную боль.
Дэниел медленно опустился на стул.
Внутри него одновременно смешались облегчение, растерянность и странное чувство потери.
— Значит… с ней всё будет хорошо?
— Она очень ослаблена, но должна восстановиться, — ответил доктор.
Когда Эмили пришла в сознание, Дэниел сидел рядом и держал её за руку.
Он наклонился ближе и прошептал:
— Девять, любимая. У нас девять маленьких бойцов.
Эмили слабо улыбнулась сквозь слёзы.
— А десятый?
Дэниел некоторое время молчал.
— Его никогда не было, — тихо сказал он. — Но теперь главное, что ты жива и наши девять малышей с нами.
Они оба заплакали.
Но это были слёзы не столько из-за того, чего не произошло, сколько из-за осознания того, через что им удалось пройти.
Следующие месяцы превратились в череду бессонных ночей, врачебных осмотров, тревог и надежды.
Все девять малышей находились в отделении интенсивной терапии для новорождённых.
Каждый лежал в отдельном инкубаторе под постоянным наблюдением специалистов.
Эмили проводила рядом с детьми столько времени, сколько ей позволяли врачи.
Она училась кормить их, успокаивать и разговаривать с ними через прозрачные стенки кувезов.
История семьи быстро попала в местные новости.
Со всего штата начали поступать пожертвования.
Незнакомые люди покупали смеси, подгузники, детскую одежду и другие необходимые вещи.
Добровольцы помогли подготовить дом к возвращению огромной семьи, а местные жители организовали несколько благотворительных сборов.
Журналисты вскоре прозвали их «чудом семьи Картер».
Спустя два месяца врачи наконец сообщили супругам новость, которую они ждали каждый день.
Все дети достаточно окрепли, чтобы отправиться домой.
Пять девочек и четыре мальчика.
Девять малышей, состояние которых больше не вызывало серьёзных опасений.
Когда Эмили впервые вошла с ними в приготовленную детскую комнату, Дэниел не смог сдержать слёз.
А потом засмеялся.
— Ну вот, три кроватки, как мы и рассчитывали, — пошутил он. — По трое в каждой. Для новичков мы неплохо справляемся.
Эмили улыбнулась, хотя её глаза снова стали влажными.
— Всё равно иногда кажется, будто кого-то не хватает, — тихо призналась она.
Дэниел обнял жену за плечи.
— Может быть, никто и не пропал, — ответил он. — Просто эта история помогла нам понять, насколько дороги нам те девять, которые сейчас рядом.
Прошли годы.
Дом Картеров наполнился детским смехом, игрушками, вечным шумом и настоящим хаосом.
Но вместе с этим в нём было огромное количество любви.
Дети росли крепкими, активными и любознательными.
Каждый из них стал для родителей напоминанием о тех страхе, надежде и вере, через которые им пришлось пройти.
И когда спустя годы кто-нибудь спрашивал Эмили о загадочном «десятом ребёнке», она обычно лишь мягко улыбалась.
А потом отвечала:
— Его не было среди наших детей. Но именно благодаря той истории мы научились ещё сильнее ценить девятерых, которые у нас есть.