«— Я заблокировал все твои банковские карты. Теперь можешь спокойно рожать, — заявил муж по телефону, даже не подозревая, что я уже двенадцать лет управляю чужими финансами».

Без тринадцати минут три часа ночи.

В тот момент Лада находилась в родильной палате, переживая третий час болезненных схваток.

Элеонора Рафаиловна сделала фотографии экрана.

— Этого достаточно, чтобы начать работу. Исковое заявление я подготовлю самостоятельно. От вас потребуется подпись.

— Обязательно подпишу.

Из роддома Ладу выписали спустя пять дней.

Кирилл приехал встречать жену и дочь на машине. Привёз букет цветов и привычную приветливую улыбку.

— Ну что, поехали домой?

— Поедем к моей маме, — ответила Лада.

Она открыла заднюю дверь автомобиля и устроилась рядом с детским автокреслом.

Кирилл застыл возле водительского места. Сначала посмотрел на жену, затем на маленькую Варю, после чего снова уставился на Ладу.

— Ты это сейчас серьёзно?

Лада спокойно застегнула ремень безопасности.

— Абсолютно серьёзно, Кирилл. Поехали.

Всю дорогу он молчал.

Двадцать три минуты они ехали до дома Зои Григорьевны — старой трёхкомнатной квартиры на улице Монтажников, где периодически подтекали батареи, а стены были оклеены обоями с мелким цветочным узором.

Кирилл остановился возле подъезда, высадил жену с ребёнком и даже не предложил помочь донести сумку.

Лада словно не обратила внимания.

А может, и обратила. Только теперь запоминала подобные вещи не ради переживаний, а ради своей папки.

Спустя две недели Кириллу вручили судебную повестку.

Мировой суд Кировского района Нижнеуральска.

Дело о расторжении брака.

Истец — Осетрова Лада Дмитриевна.

Муж немедленно позвонил.

— Ты подала заявление на развод?! Ты?! И всё из-за каких-то банковских карт?!

— Дело не в картах.

— Тогда в чём?! Я тебя содержал! Кормил, одевал, квартиру приобрёл! Ты хоть осознаёшь, что без меня ничего собой не представляешь? Со своими жалкими сорока тысячами?!

— Шестьдесят восемь тысяч, — поправила его Лада.

Но Кирилл даже не обратил внимания.

— Не позволю тебе отнять мою квартиру! Мою собственность! Это я за неё рассчитывался!

— Ипотечный договор, — негромко произнесла Лада. — Оформлен в период нашего брака. Платежи осуществлялись в том числе за счёт моей заработной платы, которую я перечисляла на твой банковский счёт. Все подтверждения у меня сохранились. За каждый месяц. Начиная с 2019-го и заканчивая 2024 годом. Пять лет, Кирилл. Шестьдесят банковских выписок. Каждая заверена печатью финансового учреждения.

На другом конце линии стало тихо.

— Мой адвокат подготовит документы, и тебе их официально вручат. Обсуждать это по телефону я больше не собираюсь.

Лада завершила вызов.

Без дрожи и волнения.

Правой рукой — той самой, где повреждённый во время родов ноготь уже понемногу отрастал.

Судебное заседание прошло двадцать второго мая.

Всё завершилось удивительно быстро — за двадцать семь минут.

Кирилл явился вместе с адвокатом. Молодой мужчина в узком деловом костюме говорил громко, уверенно и очень много. Правда, большая часть его рассуждений практически не касалась сути спора.

Он утверждал, что недвижимость якобы была куплена исключительно на личные средства его доверителя, а жена не принимала существенного участия в формировании семейного бюджета.

Элеонора Рафаиловна спокойно разложила перед судом шестьдесят банковских выписок.

Все документы были оформлены на официальных бланках, заверены подписями сотрудников и банковскими печатями.

Общая сумма перечислений заработной платы Лады на счёт супруга составляла два миллиона девятьсот четырнадцать тысяч рублей.

Следом адвокат представила три скриншота уведомлений о блокировке карт.

Дата — 15 марта.

Время — 02:47.

Затем приложила справку из родильного дома.

Начало родов — 14 марта, 06:00.

Рождение ребёнка — 14 марта, 20:14.

Судья внимательно посмотрела на Кирилла, затем на его представителя и снова опустила взгляд на документы.

Молодой адвокат больше ничего не говорил.

Суд вынес решение о расторжении брака.

Совместно нажитая квартира подлежала разделу в равных долях.

Местом проживания Варвары Кирилловны Осетровой определили место жительства матери.

Размер алиментов установили в размере двадцати пяти процентов от доходов отца.

Кирилл покинул зал заседаний, даже не взглянув в сторону бывшей жены. Адвокат торопливо шёл за ним и что-то объяснял относительно возможной апелляции.

Но Кирилл, похоже, его уже не слушал.

Лада осталась в судебном коридоре, держа маленькую Варю на руках.

Рядом, на деревянной скамье, сидела Зоя Григорьевна и вязала. Когда мать нервничала, она всегда доставала спицы.

К ним подошла Элеонора Рафаиловна.

— Лада Дмитриевна, вы прекрасно справились.

— Я всего лишь правильно посчитала, — ответила Лада.

Минуло ещё два месяца.

Лада продолжала жить у матери в старой трёхкомнатной квартире на Монтажников.

Варе исполнилось четыре месяца. Девочка уже научилась улыбаться — широко, совершенно беззубо и настолько очаровательно, что у Зои Григорьевны всякий раз начинал дрожать подбородок.