— Что показывать?
— Перстень. Доставай своего «Императора».
Сергей вытащил руки из таза и вытер их прямо о майку. Красные разводы мгновенно расползлись по ткани, окончательно уничтожив ещё одну вещь. Затем он залез в карман джинсов и достал кольцо. Я осторожно взяла его двумя пальцами, как будто держала неизвестное ядовитое насекомое.
Перстень был тяжёлым. Жёлтый металл блестел слишком ярко и подозрительно для настоящего золота. В центре возвышался огромный красный камень размером почти с лесной орех.
— Серёжа, — сказала я, поднеся кольцо к лампе и прищурившись от ярких бликов. — Ты точно уверен, что это золото?
— Разумеется! — оскорбился муж и даже расправил плечи. — Там проба есть. И чек прилагается. Ты сама его только что читала.
— А камень что за камень?
— Рубин! Правда, синтетический, но всё равно настоящий рубин!
Я посмотрела сначала на красный камень, потом на таз с багровой водой, в котором плавали размокшие куски «бархатной» коробки, а затем снова перевела взгляд на кольцо. В блеске камня было что-то странное. Он казался слишком тусклым, словно уже устал притворяться драгоценностью.
— Дай-ка мне его, — сказала я и взяла со стеклянной полки старую зубную щётку.
— Ты что задумала? — испугался Сергей, пытаясь перехватить мою руку. — Ты его поцарапаешь!
— Проведу небольшой научный эксперимент.
Я подставила перстень под струю воды и начала энергично тереть красный камень щёткой. Первые несколько секунд ничего не происходило. Затем по моим пальцам потекла тонкая розовая струйка, смешиваясь с мыльной пеной. Ещё через минуту роскошный «рубин» стал абсолютно прозрачным, словно обыкновенный кусок стекла.
Мы молча смотрели на бесцветный камешек, вставленный в дешёвую жёлтую оправу. Вся императорская роскошь буквально утекла в раковину вместе с розовой краской, оставив нас наедине с неприятной правдой.
— Вот и объяснение, — произнесла я, вытерла руки полотенцем и поставила щётку обратно в стакан. — Похоже, воду покрасила вовсе не бархатная коробка. Это твой драгоценный «Император» начал линять после знакомства с пятновыводителем.
Сергей стоял с открытым ртом. Выражение его лица было таким, будто прямо на его глазах рухнул не только камень, но и весь привычный мир.
— В каком смысле линять? — прошептал он побледневшими губами. — Я ведь покупал его в ювелирном магазине.
— Это был не ювелирный магазин, Серёжа. Это киоск возле подземного перехода. Тебе продали окрашенное стекло, вставленное в латунь и покрытое сверху дешёвым лаком.
Муж выхватил кольцо из моих рук, поднёс почти вплотную к глазам и начал тереть камень пальцем, словно надеялся вернуть ему прежний красный цвет. Стекло тихо скрипело под ногтем, но оставалось прозрачным и безжалостно выдавало подделку.
— Пять тысяч… — пробормотал Сергей и медленно опустился на край ванны. — Пять тысяч восемьсот рублей…
— Не забудь добавить к этой сумме испорченное бельё, — напомнила я. — И майку. И, вероятно, последние уцелевшие клетки моей нервной системы.
Теперь он действительно выглядел глубоко несчастным человеком, которого жестоко обманула жизнь. Театральный трагизм исчез. Я смотрела на него, и раздражение постепенно уступало место странной, тяжёлой жалости к этому взрослому мужчине, который иногда вёл себя как большой ребёнок.
— Я просто хотел казаться значимым, — тихо произнёс Сергей, не поднимая на меня глаз. — Понимаешь, Марин? Чтобы люди смотрели и думали: вот идёт серьёзный человек, с ним нужно считаться.
Я подняла таз с красной мыльной жижей и вылила всё в унитаз. Вода с громким всхлипом ушла в слив, унося с собой остатки красителя, мечты о бригадирской должности, купленный авторитет и пять тысяч восемьсот рублей.
— Поднимайся, «Император», — сказала я, протягивая ему руку. — Пойдём ужинать. Котлеты уже остывают.
— А трусы? — растерянно спросил Сергей.
— Выбрасывай. Я куплю тебе новые. Синие. Они будут идеально сочетаться с цветом твоей тоски.
Я уже собиралась выйти из ванной, но возле двери остановилась.
— Только чек не выбрасывай.
— Зачем? — в его голосе неожиданно появилась надежда. — Попробуем вернуть кольцо? Пойдём завтра разбираться?
— Нет. Вставим его в рамку и повесим на балконе, когда закончим ремонт. Пусть напоминает нам, что авторитет невозможно купить в переходе, а настоящее уважение не надевают на палец.
Сергей остался в ванной. Через несколько секунд я услышала, как тяжёлый фальшивый перстень со звоном упал на дно мусорного ведра. Затем зашумела вода: муж умывался, пытаясь смыть с лица следы своего грандиозного поражения.
Примерно через минуту он появился на кухне. Лицо у него оставалось красным, но теперь уже не от слёз, а от того, что он слишком усердно растирал его жёстким махровым полотенцем.
— Марин, — сказал Сергей, усаживаясь за стол и беря в руку вилку. — А может, нам вообще снести этот балкон к чёртовой матери? Сделаем панорамное остекление от пола до потолка.
Я поставила перед ним тарелку с котлетами и гарниром.
— Ешь, фантазёр. Панорамное остекление он придумал. Для начала научись отличать настоящий рубин от крашеного леденца.
Сергей улыбнулся. Немного криво, виновато, но совершенно искренне. На кухне пахло жареными котлетами и слегка отдавало той самой химической клубникой, которой, вероятно, окрашивали дешёвые подделки. Но этот сладковатый запах постепенно исчезал через открытую форточку.