Игорь весь день проходил мимо меня с выражением лица человека, который наконец-то уверен: теперь-то он всё в своей жизни сделал правильно.
В конце вечера, когда я собирала последнюю коробку оставшегося декора, он подошёл ко мне.
— Спасибо, Марина. Ты умеешь сохранять достоинство. Мне в тебе это всегда нравилось.
Я лишь улыбнулась.
Отвечать ничего не стала.
Хотя внутри уже поднимались слова.
Просто они застряли где-то в горле.
А внутри меня словно ещё сильнее натянулась тонкая металлическая струна.
Осенью Игорь позвонил снова.
На этот раз речь шла совсем не о цветах.
Было воскресенье. Я собирала букет для постоянной клиентки и как раз работала с флористической проволокой, когда зазвонил телефон.
— Марин, слушай, мне ужасно неудобно тебя просить, но обратиться больше не к кому. Мы с Кристиной пока снимаем квартиру, но хотим внести первый взнос за свою. Нам не хватает триста сорок тысяч. Максимум через три месяца всё верну. Почти наверняка на работе дадут премию.
Я положила ножницы на стол.
За окном шёл дождь.
Капли равномерно стучали по подоконнику, словно метроном.
— Ты сейчас серьёзно просишь у меня деньги, чтобы купить квартиру со своей новой женой?
На последнем слове голос всё-таки немного дрогнул.
— Марин, ну к кому мне ещё обращаться? У родителей таких денег нет, у друзей у каждого свои проблемы. Ты меня тридцать лет знаешь. Я всегда долги возвращал.
Тридцать лет назад я бы даже не задумалась.
И, судя по всему, даже теперь старая привычка оказалась сильнее обиды.
В тот же вечер я перевела ему деньги по номеру телефона.
Без расписки.
Без договора.
Без единого документа.
В конце концов, он ведь не посторонний человек.
Он отец моей дочери.
Когда Игорь позвонил после перевода, Кристина находилась рядом.
Я отчётливо услышала её голос:
— Скажи ей спасибо. И скажи, что мы быстро вернём.
Игорь тут же повторил:
— Кристина передаёт спасибо. Мы правда скоро всё отдадим, обещаю.
Прошло три месяца.
Потом ещё два.
В ноябре я отправила ему обычное спокойное сообщение.
Без претензий.
Без скандалов.
Просто напомнила о долге.
Ответ пришёл только через два дня.
«Я помню. Сейчас сложности. Чуть позже».
Я перечитала сообщение раза три, словно надеялась обнаружить между словами хоть какую-нибудь конкретную дату.
Но её там не было.
Как раз в это время в студии начался горячий сезон.
Предновогодние заказы.
Гирлянды.
Венки.
Праздничные композиции для офисов и ресторанов.
Я полностью ушла в работу.
О долге вспоминала только поздними вечерами, когда в студии становилось совсем тихо.
Он лежал где-то на дне памяти тяжёлым камнем.
Я не вытаскивала этот камень наружу.
Не размахивала им перед окружающими.
Просто ждала, когда Игорь сам вспомнит о собственном обещании.
Этот момент наступил в начале марта.
Игорь позвонил вечером в среду.
Голос у него был бодрый, почти праздничный, будто за последние одиннадцать месяцев между нами вообще ничего особенного не произошло.
— Марин, очень нужна твоя помощь. У подруги Кристины, Насти, в субботу свадьба, а декоратор в последний момент отказался. Представляешь? У них всё рушится. Ты не могла бы спасти ситуацию? Ты же лучшая в городе. Я всем так и говорю.
Я стояла на кухне, зажав телефон между ухом и плечом.
Рука сама потянулась к плите и выключила конфорку, словно тело уже догадалось, что разговор будет важнее ужина.
— В субботу? — переспросила я. — Сегодня среда.
— Да, знаю. Осталось всего два дня. Настя в истерике. Вся концепция разваливается. Но ты же нас тогда спасла. Ты умеешь решать такие проблемы.
И тут на заднем плане я услышала приглушённый, но вполне различимый голос Кристины:
— Скажи, что заплатим сколько сможем. Главное, пусть согласится. У нас вообще времени нет.
Я стояла среди коробок с лентами, проволокой, инструментов и различных материалов и чувствовала, как где-то в затылке появляется тяжёлая, неприятная боль.
Два дня на свадьбу такого уровня означали бессонные ночи.
Звонки поставщикам поздно вечером.
Срочный поиск материалов.
Сбор конструкций.
И фактически полную перестройку работы всей студии ради заказа, которого ещё вчера вообще не существовало.
— Игорь, — произнесла я, — ты помнишь, что должен мне триста сорок тысяч? С прошлого марта.
В трубке стало так тихо, что на мгновение мне показалось: он действительно забыл, что я умею считать.
— Марин, а при чём здесь это? У людей беда. У девушки свадьба срывается.
— Очень даже при чём. Ты просишь меня два дня практически не спать и работать почти бесплатно, хотя уже одиннадцать месяцев не можешь вернуть деньги, которые я одолжила вам на квартиру.
— Ты сейчас серьёзно решила всё считать? — голос у него сразу изменился. — Марина, я думал, ты выше этого.
Ладони вдруг стали ледяными.
Внутри болезненно что-то сжалось.
А на заднем плане Кристина уже раздражённо повторяла:
— Да реши ты вопрос наконец. Настя сидит ревёт.