Последний раз она появилась в кадре в 2016 году в сериале «Склифосовский». Ей было девяносто. После этого съёмки закончились. Профессия словно мягко отпустила её. Остались московская квартира, тишина и годы.
О первом муже актриса почти не рассказывала. В её биографии это осталось белым пятном. Прожили около десяти лет — и разошлись. Вторым супругом стал театральный режиссёр Николай Мокин. Красивый, одарённый, но с тяжёлой зависимостью — алкоголизмом.
Аринина заботилась о нём, как о больном ребёнке. Вытаскивала из запоев, вызывала врачей, отпаивала, не уходила. Позже в разговоре с подругой она сказала: «Он дал мне профессию. Как я могла его бросить?» Мокин ушёл из жизни раньше неё. И Людмила снова осталась одна.
Вдовство длилось долго. Но после шестидесяти случилась новая встреча. Николай Семёнов — военный в отставке, подполковник. Он давно видел Людмилу Михайловну по телевизору, следил за её работами, а когда встретил лично, понял: это она.
Вместе они путешествовали, утром делали зарядку, спорили о книгах и проживали тихую, спокойную, очень правильную старость. В восемьдесят лет Аринина даже выучила английский — ради роли в детективе. Семёнов был рядом. Этот союз оказался для неё опорой. Но в 2021 году мужа не стало.
Детей у актрисы не было. Родственники? Где-то существовали племянники — то ли по её линии, то ли по линии мужа, точные подробности мало кто знал. Звонили редко. Приезжали ещё реже. После смерти Николая Семёнова Людмила Аринина осталась в пустой квартире у «Маяковской». Одна.
Как экранное родство стало настоящим
В «Мастерской Петра Фоменко» Людмила Аринина и Ирина Пегова пересекались по работе, но близкой дружбы сначала между ними не было. Просто коллеги: одна старшего поколения, другая младше. По-настоящему они сблизились на съёмках фильма «Закон обратного волшебства».
По сюжету Аринина играла бабушку героини Ирины Пеговой. Вскоре выяснилось, что живут они неподалёку — обе в центре, рядом со станцией «Маяковская». Начались разговоры в перерывах. Потом чай, обсуждение спектаклей, прогулки по Патриаршим.
Когда Людмиле Михайловне было уже за девяносто пять, рядом почти никого не осталось. Третий муж умер. Племянники существовали где-то далеко.
Ирина Пегова не давала громких обещаний и не произносила красивых речей о вечной поддержке. Просто однажды вечером подняла трубку и услышала тихий голос:
— Ирочка, я такая несчастная. Никогда не думала, что старость бывает такой горькой.
Без слёзных монологов. Без театральности. Сказано было почти буднично, как говорят о погоде.
Пегова не стала отделываться общими фразами и утешениями. Она поступила иначе: на следующий день приехала с сумками. Потом нашла домработницу — женщину, которая приходила раз в неделю, мыла полы, покупала продукты, варила суп.
Когда Ирина была занята на спектаклях или съёмках до поздней ночи, она присылала свою помощницу. Они созванивались каждый день. Коротко, по делу: «Людмила Михайловна, вы поели? Лекарства приняли?» Аринина смущалась, отказывалась, пыталась не обременять. Она вообще не умела просить. Была из тех интеллигентных людей старой школы, которым проще терпеть, чем доставить кому-то хлопоты.
«У родственников своя жизнь, а у меня с Ирой — своя»
Соседка с первого этажа, пожилая женщина в клетчатом пальто, не раз видела их вместе. Весной, когда каштаны сбрасывали свои белые свечки, две женщины шли под руку. Старшая — с палочкой, но с прямой осанкой. Младшая, светловолосая, поддерживала её за локоть и что-то весело рассказывала.
Однажды Аринина сказала соседке: «Мои родственники? У них своя жизнь, много работы, им некогда. А у меня с Ирой — своя. И мне хорошо». Позже соседка пересказывала журналистам: «Она не жаловалась. Просто говорила как есть».
Все, кто знал Людмилу Аринину лично, отмечали одно: она была чрезвычайно скромной. Ей было неловко принимать помощь. Если Пегова привозила продукты, Аринина переживала: «Ирочка, зачем вы тратитесь? Я бы сама могла». Хотя сама уже передвигалась по квартире с большим трудом.
Пегова быстро поняла, что спрашивать «что вам нужно?» бесполезно. И стала просто привозить необходимое и ставить в холодильник. Или вызывать врача без долгих обсуждений. Аринина вздыхала, но не спорила. Она понимала: это не жалость. Это забота.
Ирина Пегова не превращала эту помощь в публичную историю. Не писала посты о том, как спасает одинокую пожилую актрису. Не давала интервью на эту тему. Всё происходило тихо, без показной добродетели.
Когда у Арининой падало давление, Пегова могла отложить дела и поехать к ней через всю Москву. Когда нужно было оформить льготы, она договаривалась с соцработниками. При этом у самой Ирины — взрослая дочь, театр, съёмки, плотный график. Но время находилось. Каждый день. Восемь лет — до самого ухода Людмилы Михайловны.
Завещание, где ничего не досталось тем, кого не было рядом