— Всё! Я собираюсь и уезжаю к матери! — заорал он, отпихивая ногой упавший кусок мяса. — Иди лечи голову! Ноги моей здесь больше не будет, пока сама не приползёшь извиняться за этот идиотский спектакль!
— Это единственная разумная мысль, которую ты сегодня произнёс, — спокойно ответила Ксения. — Езжай.
Игорь остановился.
Он явно рассчитывал совсем на другую реакцию.
— Что?
— Я сказала: езжай к маме. Прямо сейчас.
— Ты даже не понимаешь, что несёшь.
— Впервые за много лет я как раз очень хорошо понимаю, что говорю.
Игорь нервно усмехнулся.
— Думаешь, я шучу? Я действительно уйду.
— Отлично.
— А потом не звони мне.
— Не собиралась.
Он замолчал и уставился на неё, будто перед ним стоял совершенно незнакомый человек.
Ксения положила мокрое полотенце на столешницу и указала рукой на коридор.
— Твои вещи соберёшь завтра. Сегодня просто выйди из квартиры.
— Это ещё и моя квартира!
— Нет, Игорь. Квартира куплена мною до брака. Ты прекрасно это знаешь.
Его лицо изменилось.
— Ты сейчас специально доводишь ситуацию до абсурда.
— Нет. Я впервые перестала её сглаживать.
Он шагнул ближе.
— Ты пожалеешь.
Ксения не отступила.
— Возможно. Но точно не сегодня.
На секунду между ними повисла абсолютная тишина.
Игорь оглядел её с ног до головы, словно пытаясь найти знакомую женщину, которую можно было заставить отступить одной презрительной усмешкой.
Но Ксения больше не отводила взгляд.
Он резко направился к входной двери.
— Завтра же подам на развод!
— Не забудь паспорт.
— И не смей звонить, когда поймёшь, что никому, кроме меня, не нужна!
— Закрой дверь с той стороны.
Игорь яростно повернул замок и вышел на лестничную площадку. Уже за порогом он резко развернулся, пытаясь вернуть себе хотя бы часть прежнего превосходства.
— Ты ещё вспомнишь этот вечер!
Ксения молча взялась за ручку двери.
— И пожалеешь!
Она посмотрела на него в последний раз.
— Единственное, о чём я жалею, — что не сделала этого раньше.
После этого дверь закрылась.
Ксения медленно повернула ключ на два оборота, а затем задвинула верхний замок.
В подъезде ещё несколько секунд слышалось раздражённое бормотание, затем удаляющиеся шаги стихли.
Квартира погрузилась в глубокую тишину.
Ксения прислонилась лбом к прохладной двери и закрыла глаза. Сердце колотилось так сильно, словно она только что пробежала несколько километров. Пальцы дрожали, дыхание всё никак не становилось ровным.
Она была уверена, что сейчас непременно расплачется.
Что сядет прямо на пол, обнимет колени и будет рыдать над разрушившимся шестилетним браком.
Но слёз не оказалось.
Вместо них внутри постепенно появлялось странное чувство лёгкости. Будто с её плеч наконец сняли тяжёлый рюкзак, который она так долго носила, что уже почти перестала замечать его вес.
Ксения медленно вернулась на кухню.
Комната действительно напоминала место после небольшой битвы. На полу лежал опрокинутый стул. В красной луже вина мерцали кусочки хрусталя. Скатерть сбилась, приборы лежали как попало, на столешнице темнели брызги соуса.
Ксения осторожно подняла стул и поставила его на место.
Потом села.
Перед ней оставалась её собственная тарелка.
На ней лежал нетронутый кусок телятины.
Несколько секунд Ксения просто смотрела на него.
Затем взяла вилку и нож.
Лезвие без усилий вошло в мясо. На срезе оно оказалось нежно-розовым и сочным. Прозрачный мясной сок смешался с гранатовым соусом.
Ксения положила кусочек в рот.
И медленно прожевала.
Телятина была превосходной.
Мягкая, сочная, с лёгкой терпкостью красного вина, тонким ароматом трав и приятной кислинкой граната. Никакой сухости. Никакой резины. Никакого неприятного запаха.
Блюдо получилось именно таким, каким она его задумывала.
Игорь просто лгал.
Не сегодня.
Не впервые.
Он делал это постоянно.
Называл невкусным то, что было вкусно. Называл неудачным то, что у неё получалось. Обесценивал её работу, решения, внешний вид, покупки, идеи, привычки.
Не потому, что всё действительно было плохим.
А потому, что так ему было проще оставаться тем, кто всегда выше, умнее и значительнее.
Ксения неожиданно улыбнулась.
Не зло.
Не нервно.
Это была обычная улыбка человека, который наконец понял слишком очевидную вещь.
Она взяла уцелевший бокал, налила себе красного вина и подняла его в сторону пустого стула напротив.
— С годовщиной, Ксения, — тихо произнесла она.
После чего сделала большой глоток.
Завтра нужно будет вымыть пол, убрать стекло, собрать вещи Игоря. Начнутся звонки его матери, обвинения, угрозы, разговоры о разводе, юристы, раздел совместно приобретённого имущества.
Впереди наверняка было много неприятных дней.
Но сегодня у неё впервые за шесть лет оказался прекрасный ужин в удивительно приятной компании.
В компании самой себя.
Утро началось с непривычной тишины.
Ксения проснулась и несколько минут просто смотрела на потолок, по которому скользили полосы раннего солнечного света.