Невысокий мужчина около сорока лет, спокойный, немногословный. В руках он держал планшет, где находились материалы зарегистрированной проверки.
Заранее я предупредила его о том, что опасаюсь уничтожения доказательств.
— Они могут выбросить бумаги, удалить переписку, а потом заявить, что договор я подписала добровольно, — объяснила я.
— Осмотрим помещение в рамках проверки, — ответил он. — Попросим показать документы и зафиксируем всё, что может иметь значение.
Влад открыл дверь только после второго звонка.
На нём была та же футболка, в которой я видела его утром, только теперь на груди красовалось большое жирное пятно.
— А это ещё кто такой?
— Участковый уполномоченный полиции, — спокойно представился Алексей Сергеевич. — Поступило заявление о возможной подделке подписи и использовании недостоверного договора.
За спиной мужа появилась Снежана.
— Рита, ты серьёзно? Ты полицию привела к собственной сестре?
— Нет. Я привела полицию в собственную квартиру.
— Мы здесь живём!
— Вот и выясняем, на каком основании.
Влад попытался захлопнуть дверь.
Алексей Сергеевич не позволил.
— Не мешайте проведению проверки.
— Да вы вообще права не имеете!
— Имею.
Участковый показал ему постановление.
Влад быстро пробежал глазами первый лист.
Цвет с его лица исчез почти мгновенно.
Мы прошли внутрь.
Квартира за день каким-то образом успела измениться ещё сильнее.
В гостиной появился детский манеж, которого раньше там никогда не было. На стенах висели фотографии Снежаны и Влада. Моя спальня превратилась в склад коробок, пакетов и детских вещей, а шкаф практически полностью был забит одеждой сестры.
— Оригинал договора где находится? — спросил Алексей Сергеевич.
— У нас его нет, — буркнул Влад.
— В Департамент вы что предоставляли?
— Копию.
— Где она сейчас?
— Понятия не имею.
Я ничего не сказала.
Просто подошла к шкафчику на кухне и достала пакет с мусором, который заметила ещё утром.
Внутри были рекламные листовки, смятые бумаги, старые чеки и разорванный пополам документ.
На одном из клочков отчётливо виднелась часть моей фамилии.
Алексей Сергеевич достал перчатки.
— Ничего не трогайте.
Влад резко повернулся ко мне.
— Ты сама это сюда положила!
— Конечно, — спокойно ответила я. — Наверное, ночью тайком проникла в свою собственную квартиру и подбросила вам документы, пока вы спокойно спали.
Участковый посмотрел на Влада.
— Успокойтесь.
Тот сжал челюсти, но замолчал.
Затем мы подошли к письменному столу в гостиной.
На нём стоял ноутбук Влада.
Экран оказался включён, а в браузере была открыта почта.
Сверху висело непрочитанное сообщение от сотрудника Департамента.
«В связи с выявленными несоответствиями перечисление назначенной субсидии временно приостановлено».
А немного ниже было другое письмо.
Влад писал какому-то юристу:
«Если начнут спрашивать, скажем, что хозяйка сама дала добро. Она всё равно мягкая, повозмущается и сдаст назад».
Я почувствовала, как внутри становится холодно.
Не больно.
Именно холодно.
— Это вообще-то моя личная переписка! — Влад рванулся к столу.
Алексей Сергеевич преградил ему путь.
— Компьютер не трогайте.
— Вы не имеете права его забирать!
— Никто пока ничего не забирает. Мы фиксируем информацию, которая находится в открытом виде и относится к материалам проверки.
Снежана неожиданно схватилась руками за живот.
— Мне плохо.
По старой привычке я едва не бросилась к ней.
Ещё совсем недавно я немедленно принесла бы воду, усадила её, вызвала врачей, а потом неделю обвиняла себя в том, что расстроила беременную сестру.
Но теперь я остановилась.
— Если действительно плохо, я вызову скорую.
— Не надо! Я сама!
— Хорошо.
Участковый закончил осмотр и сообщил, что Влад и Снежана должны приехать в отделение для дачи объяснений.
— Мы никуда не поедем, — заявил Влад.
— В таком случае вам вручат официальную повестку. Обязанность явиться от этого никуда не исчезнет.
Впервые с момента нашей встречи Влад не нашёл, что ответить.
Этап 3. «Ты нас отсюда не выселишь — у нас регистрация на пять лет!» — усмехнулся зять. Но вскоре в мою квартиру пришёл участковый с проверкой…
На следующий день позвонила мама.
По её голосу я сразу поняла, что разговор будет неприятным.
— Что ты там устроила?
— Защищаю свою собственность.
— Снежана вообще-то беременная!
— Беременность не разрешает подделывать чужие подписи.
— Влад сказал, ты решила выкинуть их буквально на улицу.
— У них есть родители, знакомые и возможность арендовать жильё. Более того, они могли бы законно получать помощь, если бы не попытались оформить её при помощи фиктивных документов.
— Ты всегда была бессердечной.
Я усмехнулась.
— Нет, мама. Я всегда была удобной. А это совсем другое.
— Как ты смеешь такое говорить после всего, что мы для тебя сделали?
Я посмотрела на пустое место на стене, где когда-то висела фотография бабушкиного дома.