Я ездила туда тридцать пять лет. С мужем, пока он был жив. Толя умер семь лет назад от инфаркта — прямо на этой даче, в гамаке, под яблоней. Говорят, умер хорошо, мгновенно. С маленьким Кириллом, когда он ещё был маленьким. Потом уже одна.
Последние два года я почти перестала туда ездить. Стало тяжело. Восемьдесят километров электричкой с пересадкой, потом пешком. Колодец начал капризничать. Крыша протекала. Соседи сменились — построили двухэтажный коттедж и по ночам включали шансон.
В августе я решилась. Разместила объявление на «Авито». Дачу купили быстро — молодая семья из Мытищ, с двумя детьми. Хорошие ребята, я сразу это почувствовала. Заплатили четыре миллиона. По рынку нормально, я не продешевила.
Деньги я положила на вклад. Сразу все четыре миллиона. Под девять процентов годовых, на три года, без возможности досрочно снять — это важно, запомните. Около тридцати тысяч в месяц процентов получается. Для пенсии прибавка серьёзная. Я подумала: теперь смогу раз в год ездить в санаторий, обновить мебель, может, купить шубу к зиме — моя ещё с 2014-го, уже даже как-то неприлично.
И никому ничего не сказала. Не потому что жадная. Просто кому говорить? Кириллу, который не звонит? Лизе, которая продала мамино кольцо?
Сказала только Нине Павловне. Мы в субботу пили у меня чай, и она спросила: «Тань, а дача-то как?» Я ответила: «Продала, Нин. Хватит уже».
И вот тут, видимо, случилась утечка. Нина Павловна женщина замечательная, но в нашем подъезде живёт ещё Раиса Степановна. А Раиса Степановна — крёстная Лизы. По какой-то невероятной случайности.
Это я выяснила потом. А тогда просто сложила в голове: суббота, чай, разговор. Воскресенье — звонок Кирилла в 6:47 утра.
Совпадение? Сомневаюсь.
Вечером, ровно к семи, они приехали. Все втроём.
Кирилл — в пиджаке. Он, который обычно ходит в худи. В руках букет роз. Не обычный «на бегу у метро», а приличный, красивый, тысячи на три, не меньше. Я в букетах разбираюсь.
Лиза — улыбчивая, в платье, с тортом «Прага» из «Азбуки вкуса». А на её руке — мамино кольцо с гранатом.
Я моргнула. Посмотрела ещё раз. Точно. Мамино.
— Мама Таня! — Лиза поцеловала меня в щёку. — Какая вы сегодня красивая! А помада какая роскошная, что за оттенок?
— «Бордо», — сказала я. — Старая. Ещё советская.
— Вам невероятно идёт!
Ванечка стоял за её спиной. Серьёзный, почти взрослый. Я наклонилась к нему.
— Ванюш, привет. Помнишь меня?
Он подумал и сказал:
— Ты бабушка, которая макароны готовила.
— Я.
— Я помню твои макароны. Они были вкусные.
И я чуть не расплакалась. Но не расплакалась. Я сегодня надела помаду «Бордо» не для слёз.
Сели за стол. Я поставила пирог с капустой, селёдку под шубой, котлеты, картошку с укропом. Лиза щебетала: «Мама Таня, вы такая хозяйственная, я так не умею, вы меня научите!»
Восемь лет ей было не надо учиться. А тут вдруг в воскресенье, в семь вечера — срочно понадобилось.
Кирилл налил себе коньяка из моей бутылки. Я не пью, она стояла для гостей лет пять. Он выпил одну рюмку, потом вторую. Откашлялся.
— Мам. Мы тут с Лизой подумали…
«Мы подумали». Любимая фраза. Если взрослый сын начинает разговор со слов «мы подумали» — держись крепче за стул.
— …подумали, что ты совсем одна. Это неправильно. Ты же наша мама. Наша бабушка. Тебе нужна семья, тепло, забота. Ванечка к тебе тянется, сама видишь.
Ванечка в этот момент ел третью котлету и вообще на меня не смотрел. Но пусть будет — тянется.
— Кирилл, — сказала я мягко. — Ты к чему ведёшь?
— Мам, мы хотим, чтобы ты переехала к нам. Жила с нами. У нас трёшка, мы тебе комнату выделим. Будешь рядом с внуком, а мы с Лизой будем о тебе заботиться. А свою однушку ты можешь продать. Или сдавать. И тебе спокойнее, и нам легче.
Я отпила чай. Поставила чашку на блюдце.
— А дача? — спросила я невинно.
Лиза с Кириллом переглянулись. Одной короткой микросекунды мне хватило.
— Какая дача, мам?
— Папина. В Софрино. Она ведь тоже моя.
— Мам, а ты её ещё не…?
— Что именно «не»?
— Ну… не продала?
Я посмотрела на Кирилла. Долго. Он покраснел. По-настоящему, до цвета моей помады.
— Кирилл. С чего ты решил, что я должна была её продать?
— Ну… просто… я слышал…
— От кого?
— От… ну… Раиса Степановна, она Лизина крёстная, она с твоей соседкой Ниной общается…
Вот и вся цепочка. Нина — Раиса — Лиза — Кирилл. Воскресное утро, 6:47.
— Кирилл, — сказала я. — Сейчас я задам тебе один вопрос. Один-единственный. Ответь честно. Если соврёшь — я пойму, я всё-таки сорок лет тебя знаю. Когда ты узнал про дачу?
Молчание.
— Кирилл.
— Вчера вечером, мам.
— А до этого ты восемь лет почему не звонил?
Тишина стала такой плотной, что было слышно, как Ванечка хрустит огурцом.
Лиза попыталась вмешаться:
— Мама Таня, ну что вы такое говорите, мы же всегда вас любили…
— Лиза, — повернулась я к ней. — На тебе кольцо моей мамы. С гранатом. То самое, которое ты, по официальной версии, потеряла в Турции в 2017 году. Где же оно нашлось, дорогая?