Однако самочувствие становилось всё хуже.
Несколько ночей подряд Вера почти не сомкнула глаз, мучаясь тревожными догадками. Наконец она решилась и записалась в поликлинику на самое раннее время, чтобы случайно не встретить кого-нибудь из знакомых.
Осеннее утро выдалось промозглым и бесцветным.
Мокрые листья прилипали к ботинкам, мелкий дождь беспрерывно висел в воздухе, а внутри у Веры всё дрожало от непонятного, почти животного страха.
В коридоре женской консультации сидели молодые девушки с округлившимися животами, нарядные женщины в ярких пальто. Кто-то весело смеялся, кто-то оживлённо разговаривал по телефону.
Среди всей этой кипящей жизни Вера ощущала себя чужой.
Она сидела, судорожно сжимая ручки своей старой сумки, и боялась поднять глаза.
Когда медсестра наконец произнесла её фамилию, ноги мгновенно стали ватными.
В кабинете пахло крепким кофе и антисептиком.
Врачом оказался мужчина примерно пятидесяти лет с тяжёлым усталым лицом. Поначалу он почти не смотрел на пациентку, задавал короткие сухие вопросы и быстро записывал ответы в медицинскую карту.
Осмотр занял совсем немного времени.
Затем пришлось сдать анализы.
А потом началось ожидание.
Эти двадцать минут показались Вере бесконечными.
Она сидела возле окна и смотрела, как по стеклу медленно ползут дождевые струйки. Мысли путались, перескакивали одна на другую и не давали сосредоточиться.
«Только бы не оказалось ничего страшного…»
Когда её вновь пригласили войти, лицо доктора уже не было безразличным.
Он внимательно изучал результаты, хмурил брови и задумчиво постукивал ручкой по столу.
— Садитесь.
Вера осторожно опустилась на край стула.
Сердце билось так громко, что ей казалось, будто этот грохот слышен даже в коридоре.
— У вас обнаружена инфекция, — спокойно произнёс врач.
— Какая именно? — едва слышно спросила она.
Доктор подвинул к ней лист с результатами.
Незнакомые латинские термины поплыли перед глазами.
— Это заболевание передаётся половым путём.
Окружающий мир словно замер.
Вера не сразу осознала значение его слов.
— Нет… — прошептала она. — Наверное, произошла ошибка.
Врач тяжело выдохнул.
— Результаты анализов достаточно точные.
— Но такого просто не может быть…
— К сожалению, может.
Он говорил настолько буднично, словно сообщал ей о сезонной простуде.
Лицо Веры вспыхнуло от мучительного стыда.
— Доктор… Я состою в браке уже тридцать пять лет…
— И что это меняет?
— У меня никогда никого не было, кроме мужа…
Врач поднял голову и внимательно посмотрел на неё поверх очков.
— В таком случае лечение потребуется и вашему супругу.
Вера нервно усмехнулась.
— Вы, кажется, не понимаете… Мой муж парализован.
— Вот как.
— Уже шесть месяцев он не поднимается с кровати. Я нахожусь рядом с ним круглые сутки.
На несколько секунд в кабинете воцарилась неприятная тишина.
Доктор неторопливо положил ручку на стол.
— Послушайте меня очень внимательно, — сказал он уже совершенно другим голосом. — Подобная инфекция не передаётся бытовым способом.
Вера резко побледнела.
— Но ведь…
— Ею нельзя заразиться через посуду. Нельзя через полотенце. Нельзя через сиденье унитаза.
Каждая фраза обрушивалась на неё тяжёлым ударом.
— Получается… — губы Веры задрожали. — Получается, меня заразил он?
Доктор ничего не ответил.
Однако его молчание прозвучало страшнее любого признания.
Из поликлиники Вера вышла совершенно оглушённой.
Дождь лил ещё сильнее.
Люди торопливо проходили мимо под зонтами, машины обдавали тротуар грязными брызгами, город продолжал жить привычной жизнью, пока внутри неё рушился целый мир.
Она медленно брела по улице, почти не различая дороги под ногами.
В памяти одна за другой всплывали странные мелочи, которым раньше она не придавала значения.
Незнакомый аромат духов в спальне.
Настойчивые просьбы уходить из комнаты во время массажа.
Смущённая улыбка Леночки.
Плотно закрытая дверь.
Приглушённый шёпот.
Весёлый смех.
И необъяснимая злость мужа всякий раз, когда Вера возвращалась домой раньше обычного.
Теперь отдельные кусочки сложились в одну ужасающую картину.
Возле подъезда она долго не могла попасть ключом в замочную скважину — пальцы сильно дрожали.
В квартире стояла тишина.
Из спальни раздавались звуки работающего телевизора.
Вера медленно переступила порог комнаты.
Игорь лежал, как всегда, неподвижно, укрытый тёплым пледом и с пультом в руке.
— Где тебя носило? — раздражённо бросил он. — Я уже полчаса пить хочу.
Вера смотрела на него и впервые за долгие годы не испытывала ни капли жалости.
Внутри была лишь пустота.
Холодная, глубокая и пугающая пустота.
— Вера! Ты что, оглохла?
Она приблизилась к кровати.
И неожиданно увидела то, чего прежде словно не замечала.
Слишком уверенно он двигал руками.
Слишком внимательно следил за ней взглядом.
Слишком бодрым и живым выглядел человек, якобы измученный тяжёлым заболеванием.