Теперь же она просто отправилась на вокзал и приобрела билет на поезд. Соседкам объяснила:
— К сыну еду. Немного погощу.
Женщины переглянулись, но расспрашивать не стали.
Дорога заняла двое суток. Анна Егоровна устроилась у окна и наблюдала за проплывающими пейзажами. За лесами появлялись поля, за полями начинались степи, а затем вдали показались предгорья. За окном постепенно менялась огромная страна, а она впервые в жизни отправилась куда-то просто так. Не на уборку картошки, не на рынок, не в районную больницу сопровождать мужа. Она ехала ради собственного желания. К морю.
До этого момента Анна никогда не видела настоящего моря. Только фотографии и телевизионные передачи. И когда поезд наконец приблизился к побережью, а за окном показалась широкая синяя полоса воды, женщина прижалась к стеклу и замерла.
Море оказалось невероятным. Огромным, бесконечным, словно живым.
— Господи, — едва слышно произнесла она. — Разве на свете бывает такая красота?
На вокзале её встретил сын. Крепко обнял мать и отвёз к себе домой. Жили они в небольшом, но очень уютном доме с мансардой и прекрасным видом на бухту. Невестка Марина уже приготовила угощение. Внуки носились по комнатам, громко смеялись и наперебой бросались обнимать бабушку.
— Мамочка, теперь просто отдыхай. Гуляй, наслаждайся. Море совсем рядом, всего пять минут пешком. Мы ещё и путёвку для тебя приобрели — в санаторий на самом берегу. Будешь дышать свежим воздухом, проходить процедуры, здоровье поправишь.
Анна Егоровна даже немного растерялась:
— Зачем мне санаторий? Я ведь и так…
— Бери, мама. Тебе это необходимо. Хватит уже работать и обо всех заботиться. Ты столько лет прожила для других. Теперь пришло время пожить для себя.
Для себя.
Она снова и снова повторяла эти слова, пытаясь осознать их смысл. Жить для себя. Все сорок лет она существовала ради мужа. До замужества старалась угождать родителям. А ещё раньше помогала братьям и сёстрам. Но когда-нибудь пожить исключительно для себя ей так и не довелось.
На следующее утро Анна отправилась на пляж. Стоял конец мая, туристический сезон ещё не начался, поэтому отдыхающих практически не было. Над морем раздавались крики чаек, а ветер перекатывал по гальке высохшие водоросли. Женщина сняла туфли и медленно подошла к воде. Волна мягко коснулась её ног, ласково обхватила щиколотки и снова отступила.
Анна стояла, не отрывая взгляда от горизонта. Море было удивительно синим, почти сливалось с небом где-то вдали. И неожиданно женщина расплакалась.
Впервые за долгие годы она позволила себе плакать. Слёзы катились по щекам, но на лице появилась улыбка. Никто не наблюдал за ней. Чайкам было совершенно безразлично, что происходит на берегу.
Санаторий оказался старым зданием советской постройки, однако внутри было чисто и уютно. Кормили вкусно, регулярно проводили оздоровительные процедуры. Анна наслаждалась морским воздухом, пила минеральную воду и подолгу гуляла по набережной. Постепенно к ней возвращались силы и интерес к жизни. Она словно была цветком, который сорок лет простоял в тёмном углу, а теперь наконец оказался под солнечными лучами.
По вечерам женщина устраивалась на балконе своего номера, любовалась закатами и размышляла о будущем. Теперь ей казалось, что перед ней открылись совершенно новые возможности. Можно приобрести красивое платье, которое действительно нравится. Можно съесть мороженое прямо на завтрак. Можно ни перед кем не оправдываться и не объяснять, почему хочется провести день именно так. Можно больше не вздрагивать от звука шагов в коридоре.
Свобода.
В шестьдесят два года она впервые почувствовала, что действительно свободна.
Это произошло на седьмой день.
Утро выдалось солнечным и удивительно спокойным. Море было гладким, словно огромное зеркало. Анна Егоровна позавтракала, надела новый купальник, который подарил сын, — яркий, украшенный цветочками, — и отправилась плавать.
Плавать она умела плохо. По-деревенски, как сама говорила, по-собачьи, да и то исключительно возле берега. Когда-то Николай Фёдорович любил подшучивать над ней:
— Ну какая из тебя пловчиха, Нюрка? Ты ведь даже в корыте утонешь!
Эти слова крепко засели в её памяти. После подобных насмешек Анна больше никогда не заходила в воду глубже собственного пояса.
Но в то утро море казалось настолько спокойным и приветливым, что женщина неожиданно задумалась: почему бы не попробовать? Почему всю жизнь она должна чего-то бояться? Она боялась мужа, опасалась чужих разговоров, страшилась перемен и словно боялась самой жизни. Но теперь всё было иначе. Вокруг простирались море, солнце и долгожданная свобода.
Она осторожно вошла в воду. Сделала несколько шагов. Потом ещё несколько.
Вода сначала поднялась до пояса, затем достигла груди и плеч. Анна оттолкнулась от песчаного дна и попыталась плыть. Неуверенно, неловко, но у неё получилось.
