— Понятно.
Я отступил к стене и снова взял уровень. И вдруг совершенно ясно понял: мне это не кажется. Это не фантазия и не мужское самолюбие. Она действительно пыталась не то чтобы соблазнить, но как-то приблизиться, вторгнуться в моё пространство без приглашения.
И это было неприятно. Не лестно. Не забавно. Именно неприятно.
Потому что когда ты взрослый женатый мужчина, пришёл сделать конкретную работу, а тебя начинают проверять на прочность, ты не чувствуешь себя желанным. Ты чувствуешь себя участником чужой грязной игры.
— Марина, — сказал я как можно спокойнее, — дай мне просто закончить и уйти.
— Куда ты так торопишься? — спросила она, усаживаясь на диван и поджимая под себя ноги. — Чай? Кофе? Может, чего покрепче?
— Мне ничего не надо.
— Жена будет ругаться?
Она сказала это с улыбкой, но в голосе был нажим.
— Нет. Просто меня дома ждут.
Она пару секунд молчала, потом усмехнулась.
— Повезло тебе. Тебя хоть кто-то ждёт.
Вот в этот момент мне надо было просто собрать инструменты и уйти. Но телевизор уже был наполовину закреплён, и я решил доделать. Это моя старая проблема: если начал — надо закончить, даже если в воздухе уже пахнет не только ванилью, но и неприятностями.
Марина снова подошла ближе и почти шёпотом сказала:
— Света была права. Ты правда очень порядочный.
— В каком смысле — была права?
— Она многое мне о тебе рассказывала.
Я посмотрел на неё внимательнее. Потому что это уже не было похоже на случайный флирт. У неё было лицо человека, который действует не спонтанно, а по заранее выученному тексту.
— Что именно она тебе говорила? — спросил я.
— Что ты давно живёшь по инерции. Что у вас с женой всё уже… ну, сам понимаешь. Спокойно. Без огня.
Руки у меня буквально застыли.
— Она тебе это сказала?
— Ну мы же подруги. Она за тебя переживает.
Я медленно поставил дрель на пол.
— Послушай. То, что происходит между мной и моей женой, не твоё дело. И не её тоже.
Марина села обратно, но взгляд не отвела.
— А если это правда? Если кто-то просто хочет, чтобы ты вспомнил, что ты ещё живой мужчина?
И вот тут мне стало по-настоящему плохо. Даже не из-за Марины. Из-за Светы. Из-за этого дешёвого подросткового спектакля. Моя родная сестра полгода носила обиду на мою жену — и что придумала? Проверить меня? Подсунуть мне подругу? Устроить какой-то жалкий экзамен на верность, как в дешёвой телепередаче?
Сначала я даже не мог поверить. Это было настолько глупо и настолько низко одновременно.
— Что здесь вообще происходит? — спросил я.
Марина пожала плечами, но улыбка у неё дёрнулась.
— Андрей, ничего такого. Ты взрослый мужчина, я взрослая женщина. Просто разговариваем.
— Нет. Не просто. Меня позвали повесить телевизор. А не для всего этого.
— А что такое «всё это»? — голос у неё стал жестче. — Тебя кто-то силой удерживает? Ты ведёшь себя как святой.
Я посмотрел ей прямо в глаза.
— Я не святой. Я просто не хочу, чтобы ко мне лезли.
Может, со стороны это и звучало нелепо: мужчина за пятьдесят стоит с уровнем в руке и говорит женщине, что не хочет её заигрываний. Принято считать, что мужчине должно быть приятно любое женское внимание. Но в тот момент я чувствовал не гордость и не соблазн. Я чувствовал злость, стыд и отвращение. Будто меня без спроса вытащили на сцену и начали проверять, сломаюсь я или нет.
Марина резко поднялась.
— Да брось. Как будто тебе противно.
— Да, — сказал я. — Сейчас противно.
Повисла тишина.
На кухне щёлкнул холодильник. Во дворе кто-то посигналил. За стеной залаяла собака. И вдруг Марина заговорила уже совсем другим голосом — без игры, без мягкости, просто устало:
— Света сказала, что вы с женой почти разводитесь.
— Света много чего говорит.
— Она сказала, что Лена тебя не ценит. И что если бы у тебя появилась другая женщина, это было бы справедливо.
Я рассмеялся. Не потому, что было смешно. Просто иногда перед такой нелепостью иначе не защититься.
— Справедливо? Господи. Ей пятьдесят два, а она ведёт себя как школьница. «Я тебе докажу», «я уведу», «я открою глаза». Вы вообще слышите, как это выглядит?
Марина покраснела. Впервые передо мной была не уверенная женщина с бокалом вина, а просто уставший человек, который тоже оказался втянут не туда.
— Думаешь, мне самой это легко? — тихо сказала она. — Я тоже не девочка. И не идиотка. Просто…
Она замолчала.
— Просто что?
— Просто Света сказала, что ты несчастлив. Что тебе нужен толчок. Что ты давно живёшь не своей жизнью.
— А она сказала тебе, что мы с ней почти не разговариваем полгода? Что она злится на Лену, потому что та отказалась извиняться за то, чего не делала?
Марина опустила глаза.
И тогда я неожиданно понял: я уже почти не злюсь на неё. Да, было неприятно. Да, она перешла границы. Но, может, она сама была одинока. Может, ей хотелось почувствовать себя нужной. Может, она поверила Светиной версии и решила, что делает нечто почти благородное.
Но настоящий удар был не от неё.