После этого Семён ушёл и больше не вернулся.
Анна осталась одна с двенадцатилетним мальчиком.
Она очнулась от воспоминаний и снова увидела перед собой взрослого Степана.
И вдруг поняла то, от чего внутри всё похолодело: сын давно знал правду.
Знал и молчал.
Он продолжал жить с ней, не задавал вопросов, не обвинял, не требовал объяснений, которых она сама когда-то не дала Семёну.
Семён не смог простить обмана и ушёл.
А Степан остался рядом с матерью и ни разу не напомнил ей о случившемся.
Теперь Анна поняла, почему он так спокойно говорил об Арине и её ребёнке. Он не просто любил девушку. Он был готов принять мальчика, который не приходился ему родным, и ничего не требовал взамен.
Он не боялся чужой крови.
Он знал, что настоящий отец — не всегда тот, кто дал ребёнку жизнь, а тот, кто остаётся рядом.
Анна отвернулась и заплакала, закрыв лицо ладонями.
Она плакала от стыда. За злые слова, за несправедливые обвинения в адрес Арины, за то, что не увидела в сыне той доброты и душевной широты, которых сама когда-то не смогла дать Семёну.
Степан положил руку ей на плечо.
— Приходи к нам, мам. Я попрошу Арину испечь пирог. С Антошкой познакомишься. Так мальчика зовут. Я хочу стать ему настоящим отцом.
Анна молча кивнула. Говорить она не могла.
Сын только что дал ей второй шанс.
Шанс не повторить старые ошибки.
Шанс принять его выбор и посмотреть вперёд — туда, где у Степана будет собственная семья, где он будет счастлив и где у неё, возможно, появится внук, которого она не оттолкнёт, а полюбит.
Но в ту ночь Анна снова не спала.
Она ворочалась, вспоминала разговор с сыном и никак не могла решиться сделать первый шаг.
Утром во двор вошла старая Марфа, бабушка Арины.
— Поговорить надо, Анна, — сказала она прямо с порога. — Чувствую, недолго мне осталось. Не хочу умирать, пока ты правды не знаешь. Что уж Арина твоему Степану рассказала, я не ведаю. Только знаю, что руки её он у меня попросил. Любит он её. И она его любит.
Марфа долго собиралась с силами, а потом рассказала всё.
Однажды Мишка обманом позвал Арину на день рождения. Сказал, что там будут подруги и знакомые ребята. Девушка поверила и пришла.
Но в доме никого не оказалось.
Она быстро поняла, что случилось, однако уйти уже не успела. Мишка силой надругался над ней, а потом ещё и пригрозил, чтобы молчала.
Арина ничего не рассказала родителям. Отказалась от мечты поступить в институт, потому что вскоре узнала о беременности.
Мать уговаривала её избавиться от ребёнка, хотела отвезти в больницу, но Арина твёрдо решила рожать.
Мишка тем временем уехал из села и вскоре женился в городе.
— Всё тебе рассказала, ничего не скрыла, — закончила Марфа. — Теперь сама решай, поймёшь ты мою внучку или нет. Только сына своего потерять не боишься? Каково ему разрываться между матерью и любимой женщиной? Он людской молвы не испугался, ответственность на себя взял. Но ведь гордый он у тебя, сама знаешь. Первым на поклон не придёт. Сделай шаг, Анна. Глядишь, и дорога у молодых выпрямится.
Два дня Анна собиралась в гости.
Она то доставала из шкафа маленькие вязаные носочки, то снова прятала их. Связала ещё тогда, когда Степан впервые заговорил о свадьбе. Убеждала себя, что делает это на будущее, хотя в глубине души уже тогда думала о ребёнке Арины.
На третий день утром Анна надела лучшее платье, которое обычно берегла для поездок в район, аккуратно причесалась и глубоко вздохнула.
Казалось, будто ей предстояло войти в ледяную воду.
Дом Марфы стоял на краю Заречья, недалеко от леса. В воздухе пахло сухой травой, дымом и свежеиспечённым хлебом. В доме топилась печь.
Анна остановилась перед калиткой, крепко прижимая к себе сумку.
Сердце колотилось так сильно, словно она снова была молодой девушкой, которой предстояло признаться в чём-то важном.
Дверь открыла Марфа — сухонькая, прямая старуха с внимательными глазами, от которых невозможно было ничего скрыть.
— Пришла? Правильно сделала. Заходи, нечего на пороге стоять, — сказала она и отступила в сторону.
В доме было тепло.
Из маленькой комнаты доносилось детское лепетание.
Анна остановилась у кухонной двери и долго не решалась пройти дальше.
В проёме показалась Арина. Бледная, испуганная, с тёмными кругами под глазами. Было видно, что бессонные ночи с ребёнком даются ей тяжело.
На руках она держала мальчика. Тот вертел головой и пытался схватить мать за волосы.
— Здравствуйте, тётя Анна, — тихо произнесла Арина.
В её голосе не было ни дерзости, ни обиды. Только робость.
— Проходите. Мы уже и не думали, что вы придёте.
Анна молчала.
Она внимательно смотрела на малыша — курносого, круглощекого, с мягким рыжеватым пушком на голове.
И неожиданно поняла, что он совсем не похож на Мишку.
Глаза у мальчика были большие, зеленоватые, как у Арины. В них светилось то безграничное доверие, которое бывает только у маленьких детей.
— Ну, показывай мне внука, — наконец выдохнула Анна.