Баба своими квадратными составляющим была больше похожа на робота, чем на снеговика, я улыбалась, за улыбкой не всегда получалось скрыть иронию, и на меня тут же обрушивались обвинения в том, что не люблю свою сестру.
Да, я ее не любила, вернее, разлюбила, когда поняла, что для меня нет места в этой семье. Я автоматически выполняла все, что мне поручали по хозяйству, а все остальное время посвящала учебе и спорту.
К окончанию школы я выполнила норматив кандидата в мастера спорта. Учитель по физкультуре удивлялся, что мои приемные родители так безразлично относятся к моим перспективам, несколько раз пытался объяснить, что для меня в многоборье очень далекоидущее будущее, но Алексей только отмахивался, мол, какое там будущее бегании по стадиону!
Школу я закончила с золотой медалью. Это дало мне возможность без проблем поступить в университет нашего города. Как «местной» мне отказали в общежитии, хотя я очень просила предоставить мне там место, чтобы побыстрее оторваться о своей т.н. семьи.
Алина тогда уже училась в средней школе, росла очень капризной и требовательной, родители ее баловали, покупая все, во что только она ткнет пальцем. Мне в ее возрасте такое и не снилось, кроссовки я изнашивала до дыр, пару раз тренер, изыскав какие-то там фонды, вместе с грамотой вручал мне и спортивную обувь, потому что видел, что иначе мне придется топтать дорожку в разваливающейся.
Понятно, что Алексей с Натальей знали, что я получаю стипендию. Они не претендовали на то, чтобы я делилась с ними, но после того, как я стала студенткой, все проблемы по обеспечению себя стали только моими.
Чтобы более-менее нормально одеваться, мне пришлось подрабатывать. Сначала я устроилась посудомойкой в кафе-бар, причем, как и с учителями, мне очень повезло с хозяйкой, узнав, что я студентка, она посоветовала мне вникать в свободное время в бухгалтерию, чтобы потом мне могли поручить что-то более ответственное, чем мытье посуды. Администраторы были предупреждены, бухгалтер тоже, и я выкраивала время, чтобы успевать и у смесителя, и получать навыки торговли и ведения бухгалтерии.
Было и трудно, и интересно, а через два года хозяйка, получив обо мне самые положительные отзывы от своего бухгалтера предложила мне попробовать силы в менеджменте продаж. Кроме кафе у нее было еще одно направление бизнеса – интернет-продажи, связанные со страной восходящего Солнца. Конечно же я согласилась, правда для этого мне пришлось перейти на вечерний факультет, так как днем нужно было вовсю трудиться у монитора. Моя стипендия исчезла, зато появилась очень приличная зарплата, все зависело от меня самой, а моя покровительница, видя, что я справляюсь неплохо, сняла для меня за свой счет небольшую студию и приобрела мощный современный компьютер в дополнение к тому, который у меня был до этого.
Алексей с Натальей восприняли мой переезд с облегчением. На их лицах просто было написано: «Наконец-то!» Общалась я после этого с ними и Алиной очень редко, работа отнимала массу времени, плюс учеба в ВУЗе.
Еще через год моя хозяйка предложила мне выкупить студию, в которой жила, предоставив мне беспроцентный кредит. Наверное, из желания мне помочь, она назвала совсем смешную цену за это жилье, пускай и не самое шикарное, но все же свое, собственное, отказаться было бы просто глупо.
Не знаю зачем, но во время очередного телефонного разговора с Натальей, я ей похвасталась, что вот мол, теперь у меня есть квартира, а уже на следующий день моя «семья» неожиданно прибыла на новоселье. Прибыла с одной целью – убедить меня уступить студию Алине, она как раз поступила в институт неподалеку, и «родители» рассказывали, как ей будет удобно жить в двух шагах от учебы. Где буду жить я, их совершенно не волновало, а когда я задала этот вопрос, они удивленно ответили:
— Ну заработаешь еще себе, у тебя вон какая шефиня добрая!
Наверное, после их комментариев во мне проснулась та спортивная злость, которая помогает побеждать на соревнованиях, я ответила резко и однозначно:
— Обойдетесь! Пускай Алина начнет с посудомойки, и заработает себе что-то подобное, а не едет на всем готовом, как привыкла с пеленок!
Были охи, ахи, Алина стояла молча, испепеляя меня своим взглядом, а «папа» и «мама» возмущались:
— Мы так и знали, что ты никогда не полюбишь нашу дочь!
Я согласно кивнула и ответила:
— А я сначала думала, что вы полюбили меня, как рассказывали в интернате и потом, пока не родилась Алина…
«Родственники» покраснели, хлопнули дверью и ушли. Надеюсь, навсегда.