— Я слышал, ты опять сама передвигала тяжёлые стулья, — проговорил Роман, вытаскивая ампулу. — Почему не попросила меня помочь?
— Ты был занят переговорами, — тихо ответила Оксана. — Ром, пожалуйста, давай побыстрее. Если Серёжа узнает, что я…
— Он обязательно узнает, если ты продолжишь складывать испачканные вещи в общую корзину, — усмехнулся Роман, но никакого раздражения в его голосе не было. — Я ведь предлагал выбрасывать использованные салфетки здесь, в специальный контейнер. Зачем ты всё приносишь домой?
Оксана тяжело вздохнула. Сергей увидел, как задрожали её плечи.
— Потому что каждую субботу стирает он, — прошептала она. — Если корзина окажется пустой, Сергей обязательно начнёт спрашивать. А если заметит следы… Я боюсь, он ничего не поймёт. Решит, что я серьёзно больна или даже умираю. А может быть, начнёт меня жалеть, чего я совершенно не хочу.
Роман обработал ватным диском участок кожи рядом с плечом, немного ниже ключицы.
— Ты до сих пор ничего ему не рассказала? — спросил он устало.
— Не могу. Ты ведь знаешь Сергея. Если он поймёт, что лечение длится уже полгода и что я трачу наши сбережения на процедуры, он немедленно потребует всё прекратить. Скажет, что мы проживём и без детей, что это не самое важное. А для меня это самое важное, Роман. Я хочу родить ему ребёнка. Я хочу, чтобы у нас появился хотя бы шанс.
Сергей застыл, не в силах пошевелиться. Он видел, как игла вошла под кожу супруги, как она зажмурилась от боли, но не произнесла ни звука. Роман медленно ввёл прозрачный препарат. На губах Оксаны появилась слабая улыбка, которой Сергей не замечал уже несколько месяцев. Это была улыбка человека, продолжавшего надеяться.
— Идёт третья неделя стимуляции, — сообщил Роман, помещая использованный шприц в герметичный контейнер. — Показатели хорошие. Врач сказал, что при такой динамике через два цикла можно проводить подсадку. Оксана, Сергей — нормальный человек. Но если ты продолжишь скрывать, что проходишь лечение у гинеколога-эндокринолога и получаешь инъекции во время обеда, потому что не успеваешь ездить в клинику, он обязательно неправильно всё поймёт.
— Потом поймёт, — прошептала она, опуская рукав. — Когда я сообщу, что беременна, тогда всё объясню. Сейчас у него огромный заказ для гостиницы, в цехе настоящий аврал. Я не хочу отвлекать его своими проблемами…
— Проблемами? Ты называешь это борьбой за ваше счастье? — перебил Роман. — Вы с Сергеем вместе десять лет. Вам нужно проходить через это вдвоём.
Оксана поднялась с дивана, поправила юбку и подошла к зеркалу. Уложив выбившуюся прядь волос, она посмотрела на настенные часы.
— Осталось пять минут, — сказала женщина. — Сейчас надену запасную блузку, а эту, на которой осталось пятно крови, уберу в пакет. И, Роман… Спасибо. За помощь. За то, что никому ничего не рассказал.
— Мы ведь друзья, — спокойно ответил он, возвращая медицинский кейс в шкаф. — Хотя Валерий Степанович, кажется, уже обо всём догадался. Просто не вмешивается. Его дочь тоже смогла родить только после ЭКО, поэтому он понимает.
Сергей сидел на корточках среди штабелей сосновых досок. По его щекам текли слёзы, смешиваясь с мелкой древесной пылью. Испачканное бельё. По две пары за день. Он был уверен в измене, а жена просто переодевалась перед процедурами, чтобы дома от неё не пахло лекарствами и больницей. Часть одежды она пыталась застирать прямо в офисе, однако на нижнем белье всё равно оставались следы, ведь после гормональных уколов иногда возникали небольшие кровянистые выделения, о которых ей было стыдно говорить мужу.
Оксана скрывала синяки, боль и надежду, потому что боялась, что её Серёжа с золотыми руками начнёт переживать, бросит всё и потребует отказаться от мечты о ребёнке ради её здоровья.
Сергей ещё раз взглянул на экран. Оксана стояла возле своего стола и держала запасное нижнее бельё — обычные хлопковые трусики, которые надевала после инъекций, чтобы не испачкать дорогие кружевные. Она аккуратно положила их в полиэтиленовый пакет и спрятала в сумку.
Сергей отключил трансляцию и убрал телефон в карман. Никогда прежде он не ощущал себя настолько низким и ничтожным человеком. Мужчина вышел из цеха, добрался до проходной, но перед самым выходом внезапно остановился, развернулся и направился обратно — в административное здание.
Поднявшись на второй этаж, он постучал в дверь отдела продаж и почти сразу вошёл, не дожидаясь разрешения. Оксана сидела за компьютером, а Роман стоял у своего стола с открытой папкой.
Увидев мужа, Оксана моментально побледнела.
— Серёжа? — растерянно прошептала она. — Ты ведь должен сейчас работать в цехе…
Он подошёл к жене, крепко обнял и прижал её к себе. Оксана тихо вскрикнула от неожиданности, а Сергей прошептал ей прямо в волосы:
— Прости меня. Прости, пожалуйста, дурака. Я обо всём узнал. Я всё видел.
Она застыла в его руках, а затем осторожно отстранилась и посмотрела прямо в глаза. В её взгляде смешались страх и слабая надежда.
— Что именно ты… — начала женщина.