Он просто смотрел, как она проходит мимо машины к остановке.
Не сделал ни одного шага навстречу.
Калитка снова протяжно скрипнула, когда Марина закрывала её за собой.
Тот же звук, что и несколько дней назад.
Только теперь он показался прощальным.
У Люды дома пахло свежим кофе и выпечкой.
Обычная суббота.
Будто ничего не случилось.
Марина рассказала всё за кухонным столом, а сестра слушала молча, не перебивая.
Когда она закончила, Люда задумчиво сказала:
— Послушай. Артём три года не мог оформить кредит на трактор без твоего согласия. А тут вдруг сам, без предупреждения, приносит какую-то сомнительную справку и требует дом. Он один бы такое не провернул.
— Думаешь, ему кто-то помогает?
— Думаю, им кто-то управляет. И этот человек заинтересован в результате сильнее, чем сам Артём.
Всю ночь Марина не могла уснуть на диване в комнате сестры.
Она вспоминала последние месяцы.
Странные звонки, которые муж принимал в другой комнате.
Поездки на склад без объяснений.
Раздражительность за ужином.
Пять лет Марина была уверена, что знает своего мужа.
Оказалось — почти совсем не знала.
Под утро она решила, с чего начнёт.
Со склада, где хранилась продукция их хозяйства.
Именно там Артём в последнее время проводил больше времени, чем дома.
Склад находился на окраине, среди ряда одинаковых серых ангаров.
Во вторник Марина приехала туда на такси.
С собой взяла только документы и телефон.
С самого утра неприятно тянуло низ живота, но она списала всё на нервы.
У ворот стоял привычный охранник.
Мужчина лет пятидесяти, в простой форме без каких-либо опознавательных знаков и с усталым лицом человека, которому слишком часто приходится отвечать одно и то же.
— Мне нужно поговорить с кем-нибудь из сотрудников, — сказала Марина. — Я совладелица хозяйства.
— Без сопровождения нельзя, — ответил охранник, даже не посмотрев документы. — Указание директора.
— Какого директора?
— Артёма Сергеевича. Посторонним вход запрещён.
Марина отошла к скамейке напротив ворот и села.
Слово «посторонним» снова подняло внутри волну злости.
Посторонняя.
В хозяйстве, которому отдала пять лет жизни.
Она посмотрела на телефон.
Половина одиннадцатого.
И решила ждать.
Не потому, что у неё был чёткий план.
Просто уходить было некуда.
Первый час прошёл почти в тишине, если не считать шума грузовиков.
Второй — за подсчётом машин, въезжающих и выезжающих со склада.
К обеду заболела поясница, но Марина не сдвинулась с места.
Она приехала сюда не просто так.
Должна была существовать причина, по которой Артём так боялся, что она попадёт внутрь.
Около двух часов дня через боковую дверь вышел пожилой мужчина в синем рабочем халате.
Под мышкой он нёс старую клеёнчатую папку.
Он остановился возле скамьи и внимательно посмотрел на Марину.
— Вы жена Артёма Сергеевича?
— Уже, похоже, почти бывшая, — ответила она. — А вы кто?
— Пётр Игнатович. Кладовщик. Тридцать лет здесь работаю. Ещё с тех времён, когда этот участок вообще не был отдан под теплицы.
Он сел рядом, не спрашивая разрешения, и положил папку на колени.
— Третий час сидите. Я из окна видел. Замёрзли, наверное.
— Мне нужна правда, Пётр Игнатович. Про мужа и про то, что здесь происходит.
Старик почти минуту молчал, глядя на ворота.
Потом заговорил:
— Я учёт до сих пор веду от руки. В тетрадях. С девяносто шестого года так привык, компьютерам не доверяю. Весной начал замечать: накладные не сходятся. Овощей списывают больше, чем мы физически могли вырастить.
— И что это значит?
— Значит, кто-то гонит через ваше хозяйство чужой товар. Отмывает деньги, если говорить прямо. А ваш муж в этом участвует. Только не как хозяин, а как должник.
Марина почувствовала, как сердце застучало быстрее.
Не от страха.
Потому что впервые появилась настоящая зацепка.
— Кому он должен?
— Есть тут один человек. Родион Гаспарович. Скупает овощи по всему району и держит несколько хозяйств на коротком поводке. Ваш муж занял у него в январе примерно два с половиной миллиона. Я случайно слышал разговор в подсобке. А вернуть вовремя не смог.
— И что было дальше?
— А дальше Гаспарович предложил ему выбор.
Пётр Игнатович открыл папку и достал сложенный лист.
— Вот копия договора. Ваш муж подписал: разводится с вами, дом отдаёт в банковский залог, а долю в хозяйстве переписывает на подставного человека. В противном случае Гаспарович обещал разорить дело за один сезон.
Марина взяла бумагу дрожащими руками.
Пробежала глазами строки.
Внизу стояла подпись Артёма.
Его настоящая.
Знакомая до каждой линии.
— Откуда у вас это?
— Гаспарович приезжал лично. Они с вашим мужем разговаривали в моей подсобке. Думали, я туда не зайду. Оставили бумагу на столе буквально на минуту. Я сфотографировал, потом распечатал в городе.
Он достал ещё две потрёпанные тетради.
— И свои записи сохранил. Все накладные за последние полгода. Возьмите. В суде пригодится.