Анна Георгиевна тяжело вздохнула и прижала ладонь к груди, словно настало время решающего выступления.
— Эх, Стасик, я же тебе говорила… Женщина должна быть мудрой, должна мягко направлять мужчину. А здесь что? Илона, дорогая, неужели сложно немного уступить? Мужчине важно чувствовать себя хозяином дома. Отдай Стасу деньги, пусть он ими распоряжается. Он ведь наверняка лучше понимает, куда их правильно вложить.
Вот после слова «вложить» мне стало особенно интересно.
Инвестиционные таланты мужа я знала прекрасно. Обычно они заканчивались приобретением совершенно бесполезных вещей или участием в очередном проекте, обещавшем двести процентов прибыли буквально за несколько дней.
— Мам, — важно произнёс Стас, глядя на меня почти сверху вниз, — я всё решил. Начиная с сегодняшнего дня семейные деньги контролирую я. Илона передаст мне банковские карты, а я буду выдавать ей необходимую сумму на продукты и хозяйство. Так правильно. Я мужчина и обязан отвечать за финансы.
Леночка энергично закивала:
— Конечно, Стасик! Давно нужно было прекратить эту самодеятельность.
Дядя Боря даже перестал жевать.
Похоже, теперь и ему стало ясно, что бесплатный ужин скоро превратится в весьма интересное представление.
Я медленно поднялась с кресла, подошла к окну и поправила занавеску.
Все притихли.
Стас довольно улыбался. Судя по выражению лица, он уже решил, что я капитулировала. Вероятно, в мыслях он уже распределял мою зарплату между новыми автомобильными дисками, рыболовными снастями и очередной «выгодной инвестицией».
Я повернулась к гостям и улыбнулась настолько приветливо, насколько могла.
— Знаете, а я действительно рада, что сегодня зашла речь об ответственности и вложениях, — сказала я. — Стас совершенно прав: между близкими людьми не должно оставаться финансовых секретов.
Улыбка мужа слегка дрогнула.
— Ну вот, наконец-то поняла, — пробормотал он. — Тогда давай карты.
— До карт мы ещё доберёмся, — ответила я и подошла к шкафчику.
Из ящика я достала синий конверт.
— Раз уж сегодня вечер абсолютной честности… Анна Георгиевна, вы ведь очень любите свою подмосковную дачу? Ваши теплицы, цветы, яблони…
Свекровь мгновенно напряглась.
В отличие от сына, интуиция у неё работала безупречно.
— А моя дача здесь при чём? — осторожно спросила она.
— Самое непосредственное, — сказала я, слегка постукивая конвертом по ладони. — Потому что ваш замечательный сын, тот самый будущий распорядитель моих финансов, неделю назад оформил крупный заём под залог вашей недвижимости. Ради чрезвычайно перспективного бизнеса. Насколько я поняла, он собирался перепродать партию видеокарт. Только видеокарты внезапно оказались бракованными.
В комнате наступила такая тишина, что я отчётливо услышала урчание Леночкиного живота.
Лицо Стаса за несколько секунд сменило оттенок с багрового на сероватый.
— Ты… ты всё придумала, — выдавил он.
— Придумала?
Я открыла конверт и вынула документы.
— Вот официальное уведомление. Получила сегодня утром. Стас, ты ведь зарегистрирован по адресу матери, однако корреспонденцию почему-то распорядился пересылать сюда. Забыл об этом? Или рассчитывал забрать письмо первым?
Я повернулась к свекрови.
— Анна Георгиевна, если ваш выдающийся инвестор до понедельника не найдёт сто пятьдесят тысяч, ситуация с вашей любимой дачей станет крайне неприятной.
Анна Георгиевна очень медленно повернулась к сыну.
В её взгляде появилось столько ярости, что мне стало почти жаль Стаса.
Почти.
— Стас? — очень тихо произнесла она. — Ты заложил нашу дачу?
— Мам, я хотел заработать! — затараторил он, отступая назад. От прежней важности не осталось и следа. — Там всё было рассчитано! Просто поставщик оказался мошенником! Я бы всё вернул, ещё и с прибылью!
— Ах ты негодяй! — взорвалась Анна Георгиевна, моментально забыв и про давление, и про больные суставы. — Это дача твоего отца! Я тебе сейчас покажу инвестиции!
Леночка быстро оценила изменение атмосферы, схватила сумочку и поднялась.
— Ой, а мне ведь кота кормить пора! Совсем забыла!
Через секунду её уже почти не было в комнате.
Дядя Боря, разумно решив, что несколько оставшихся бутербродов не стоят участия в семейном скандале, тоже двинулся следом, что-то невнятно говоря про оставленный дома утюг.
— Илона! — обратился ко мне Стас, отступая от разгневанной матери. — Ну скажи ей! У нас же семья! Дай деньги, я потом всё верну!
Я сложила руки на груди.
— Стасик, ты ведь сам несколько минут назад объяснял нам, что настоящий мужчина обязан отвечать за свои решения. Вот тебе прекрасная возможность доказать собственные слова. А мои деньги, насколько я помню, являются источником твоих страданий и «экономического насилия». Не буду подвергать тебя такой опасности. Решай проблему самостоятельно.
Анна Георгиевна уже добралась до сына и размахивала сумочкой, внутри которой, судя по звуку, находилось что-то весьма тяжёлое.
— До понедельника! — кричала она. — Чтобы всё вернул! Иначе домой можешь даже не приходить!