Мария не придала этому значения.
Ей хотелось лишь одного — чтобы всё скорее закончилось.
Утром каталка медленно ехала по больничному коридору. Артём шёл рядом и крепко держал жену за руку.
— Я останусь здесь, — пообещал он возле операционной. — Когда проснёшься, первым увидишь меня. А потом будут Мальдивы.
Мария хотела ответить, но двери уже закрывались.
Последнее, что она увидела перед наркозом, — лицо мужа в дверном проёме.
Такое знакомое.
Такое родное.
Такое дорогое.
Очнулась Мария словно в совершенно другой реальности.
Над головой был сероватый потолок с потрескавшейся побелкой и странными разводами. Вместо обещанной отдельной палаты — помещение на четыре койки. У окна тяжело кашляла пожилая женщина. Старые кровати скрипели при каждом движении, а из телевизора доносились голоса ведущих какого-то развлекательного шоу.
Боль в левом боку накатывала тяжёлыми волнами. Каждый вдох делал её сильнее, пока неприятное ощущение не заполнило буквально всё тело.
Мария попыталась пошевелиться.
Не получилось.
Пальцами она нащупала дренаж под плотной марлевой повязкой, и от одного понимания, что в её теле находится что-то постороннее, подкатила тошнота.
Где Артём?
Он ведь обещал ждать.
Клялся, что его лицо станет первым, которое она увидит после пробуждения.
Но дверь палаты распахнулась только на четвёртые сутки.
Мария всё ещё лежала под капельницами. Даже разговаривать было тяжело. Она уже начинала убеждать себя, что произошла какая-то чудовищная ошибка и сейчас муж наконец всё исправит.
Первым вошёл Артём.
Дорогой безупречный костюм. Гладко выбритое лицо. Спокойный взгляд. Ни следа бессонных ночей или переживаний.
Следом санитар вкатил инвалидное кресло, в котором сидела Валентина Сергеевна, укрытая мягким пледом.
А за ней появилась незнакомая женщина.
Высокая брюнетка с модельной фигурой была одета в ярко-алое платье, подчёркивающее каждый изгиб тела.
Она держала Артёма под руку настолько естественно, словно делала это уже сотни раз.
Муж подошёл к кровати и без единого вопроса о самочувствии бросил Марии на грудь плотный коричневый конверт.
— Это тебе.
Ни «солнышко».
Ни «как ты себя чувствуешь?».
Ни «я волновался».
Его голос звучал холодно и безразлично.
Дрожащими пальцами Мария вскрыла конверт.
Внутри лежали документы на развод.
Заявление было подано три дня назад.
В тот самый день, когда она находилась на операционном столе.
— Я не понимаю, — выдохнула Мария. Собственный голос показался ей чужим. — За что? Я ведь сделала всё, о чём ты просил. Всё…
Именно тогда Валентина Сергеевна жестом остановила санитара и попросила развернуть кресло так, чтобы хорошо видеть лицо невестки.
Свекровь медленно повернулась к Марии.
На её бледном лице неожиданно появилась удовлетворённая улыбка — такая же, какой она обычно реагировала на особенно выгодную покупку.
Унизанные кольцами пальцы спокойно легли поверх пледа.
— Золушка, — произнесла Валентина Сергеевна.
И впервые это прозвище прозвучало не как издёвка.
Как приговор.
— Ты действительно поверила, что я смертельно больна? В диализ? В очередь на трансплантацию? Какая же ты наивная девочка. Моё здоровье в полном порядке. Мне просто было интересно узнать, насколько далеко ты готова зайти ради людей, которых считаешь семьёй. И ты согласилась. Сирота из детского дома отдала часть себя в обмен на обещание любви. Поразительно.
Свекровь сухо рассмеялась.
Артём стоял рядом и спокойно наблюдал за женой. Ни сожаления, ни сочувствия.
Только холод.
Женщина в алом поправила волосы, и Мария увидела на её безымянном пальце бриллиантовое кольцо.
Почти такое же, какое Артём когда-то подарил ей.
— Спасибо, — неожиданно произнесла незнакомка. — Твоя почка идеально подходила моей шестилетней дочери Алисе. Теперь она сможет жить. А ты была лишь способом получить нужный орган. Артём всё придумал заранее. У тебя очень редкое сочетание группы крови и резус-фактора. Нам нужен был подходящий донор. И два года назад Артём нашёл тебя.
Мария смотрела на троих людей перед собой.
Боль в боку внезапно перестала иметь значение.
Теперь болело где-то гораздо глубже.
Она вспомнила руки Артёма в своих волосах.
Его рассказы о настоящей семье.
Обещания Мальдив.
Последний взгляд перед закрывшимися дверями операционной.
И вдруг поняла: возможно, всё это время он видел в ней вовсе не любимую женщину.
А удобного донора.
Артём приблизился к кровати и наклонился.
— Ты всегда была слишком доверчивой, — прошептал он. — Именно это тебя и погубило. Радуйся, что вообще проснулась.
Он достал из кармана пачку евро и бросил деньги поверх документов.
— На первое время хватит. Снимешь себе квартиру. После выписки исчезни и забудь нашу семью. А если решишь устроить проблемы, у нас достаточно знакомых врачей. Они подтвердят любую нужную версию. Тем более ты сама подписала бумаги.
Мария посмотрела на деньги.
И внезапно кое-что вспомнила.