— Зачем? — Я положила вилку, потому что есть больше не могла. — Зачем ты везла этот альбом через полстраны? Чтобы напомнить мне о человеке, который нас бросил?
— Он нас не бросал, — спокойно, но твёрдо произнесла мама. — Посмотри следующие страницы.
Из кармашка альбома она вынула старое свидетельство и несколько выцветших советских квитанций.
— Когда тебе было три года, ты серьёзно заболела. Врачи почти ничего не могли сделать. Тебя нужно было отправить в специальный медицинский центр, показать профессорам и купить дорогие лекарства. У нас не было таких денег.
Шум моря вдруг стал глухим и далёким, будто мне заложило уши.
— Твой отец продал всё, чем дорожил: любимый мотоцикл «Ява», коллекцию пластинок. Но собранной суммы всё равно не хватало. Тогда он отказался от своей доли в родительском доме и уехал на Север работать на нефтяной платформе. Там платили намного больше. Он отправился туда, чтобы заработать деньги, способные спасти тебе жизнь.
— Почему же он не вернулся? — Мой голос задрожал и сорвался.
— Он регулярно присылал деньги. Благодаря им тебя удалось вылечить. А потом… случилась трагедия. Мне доставили телеграмму. Я не решилась рассказать тебе правду. Боялась, что ты начнёшь винить себя в его смерти. Мне казалось, что с обидой жить легче, чем с чувством вины. Возможно, это было моей самой большой ошибкой.
Мама дрожащими пальцами провела по лицу мужчины на фотографии.
— Я взяла этот альбом, потому что когда-то мы мечтали вернуться сюда вместе. А если не вместе, то хотя бы приехать с тобой. Я хотела попрощаться с прошлым и наконец рассказать тебе правду. Тебя никто не бросал, Катя. Ты не покинутый ребёнок. Ты дочь, появившаяся благодаря огромной любви.
В тот момент мой тщательно спланированный «идеальный отпуск» рассыпался на мелкие осколки. Моё раздражение из-за маминого платья, старой сумки и того, насколько неуместно она выглядела в дорогом ресторане, внезапно показалось нелепым и ничтожным.
Я посмотрела на неё — маленькую, худенькую, в смешном блестящем платье, с глубокими морщинками возле глаз. Сорок лет она хранила эту ложь, пытаясь защитить меня от чувства вины. Она всю жизнь экономила на себе, чтобы у меня было нормальное детство и достойное будущее. А я всего несколько минут назад стыдилась её потёртой авоськи.
— Мама…
Слёзы потекли сами собой и начали падать прямо в тарелку с уже остывшей рыбой. Женя ничего не сказал, только крепко накрыл мою ладонь своей.
Наш вечер оказался окончательно и бесповоротно «испорчен». Мы не веселились, не позировали для красивых фотографий и не пытались изображать счастливых людей из дорогого фильма. Мы просто сидели втроём, плакали и медленно перелистывали старые снимки под равномерный шум прибоя. И именно этот вечер стал самым настоящим в моей жизни — честным, живым и впервые полностью свободным от лжи.