В воскресенье тоже не появился.
Но спустя две недели Алевтина услышала звонок в дверь.
На пороге стоял Артём.
Один.
Без Насти.
В руках он держал сетку с апельсинами, а на лице была виноватая, почти мальчишеская улыбка.
— Прости меня, мам, — произнёс он, не решаясь пройти дальше прихожей. — Я соглашусь на оформление дома.
Он замялся.
— Я… я просто раньше не понимал, насколько всё далеко зашло. Настя привыкла, что всё должно быть сразу. Чтобы хорошая машина, нормальная квартира, вещи, поездки. А я всё пытался ей это обеспечить и сам не заметил, как начал постоянно обращаться за деньгами к тебе.
Алевтина не стала читать сыну нотации.
Только кивнула и направилась на кухню включать чайник.
— Проходи, — сказала она. — Садись. Поговорим спокойно. А завтра съездим к нотариусу. Нам теперь торопиться некуда.
Пока заваривался чай, Артём сидел за столом, нервно перебирая пальцами край скатерти, и впервые за долгое время говорил с матерью откровенно.
Рассказывал, что дома стало тяжело.
Что они с Настей почти постоянно спорят из-за денег.
Что он устал делать вид, будто всё под контролем.
Что ему страшно от мысли, что Миша однажды вырастет и будет считать, что счастье обязательно измеряется новой машиной, телефоном или дорогими вещами.
Алевтина слушала его и думала о том, что иногда человеку вовсе не требуется немедленное решение всех его проблем.
Иногда ему гораздо важнее почувствовать, что его действительно слышат.
Через некоторое время она поднялась, достала из шкафа старую картонную коробку с семейными фотографиями и поставила её перед сыном.
— Посмотри. Вот ты маленький, рядом с велосипедом. Помнишь, как мы втроём его собирали? Ты ещё до педалей толком не доставал, а уже требовал, чтобы тебя пустили кататься.
Артём улыбнулся и провёл пальцем по старой фотографии.
— Помню. Ты мне тогда сказала: «Главное — не бояться упасть».
— И ты не боялся, — тихо заметила Алевтина. — А сейчас боишься?
Он некоторое время молчал.
Потом кивнул.
— Боюсь. Что всё испорчу.
— Тогда не пытайся решить всё сразу, — сказала она. — Начни с простого. Будь рядом с женой. С сыном. Не забывай про себя. И иногда вспоминай обо мне…
Позднее, когда Артём ушёл, Алевтина вышла на крыльцо и подняла глаза к небу.
Оно было высоким и почти чёрным.
Сквозь облака кое-где пробивались редкие звёзды.
Она стояла в тишине и думала о том, что дом — это далеко не только стены, крыша и документы на собственность.
Дом — это память.
Тепло.
Чьи-то голоса.
Следы прожитых лет.
И ещё это право в нужный момент сказать «нет», если окружающие требуют от тебя слишком многого.
Листья на гортензиях уже начинали желтеть.
Осень подбиралась почти незаметно, словно тихий гость, который не хочет никого тревожить.
Алевтина наклонилась, осторожно коснулась рукой одного из кустов и чему-то своему улыбнулась.
И впервые за долгое время почувствовала, что поступила правильно.
Не потому, что сумела кого-то победить.
А потому, что сумела не потерять саму себя…