Я взяла половник.
Аккуратно налила ей полную тарелку.
Поставила перед ней.
— Тогда ешьте.
Свекровь посмотрела на меня так, будто я сошла с ума.
— Что?
— Ешьте. Молча. Именно так, как вы предлагали молчать мне последние три года.
За столом стояла идеальная тишина.
Затем я посмотрела на Софию.
— София, вы производите впечатление разумной женщины. Поэтому скажу вам прямо: хорошо подумайте, нужен ли вам мужчина, который позволяет собственной матери унижать жену в её же доме.
София поджала губы.
Я продолжила:
— Если вы действительно ищете перспективного жениха, попробуйте найти того, кому не требуется мама, чтобы объяснять окружающим, какой он замечательный.
София несколько секунд смотрела на Максима.
Потом неожиданно улыбнулась.
Не ему.
Мне.
Поднялась из-за стола и взяла сумочку.
— Знаете, пожалуй, вы правы.
— Софочка! — ахнула Лариса Николаевна.
Но девушка уже повернулась к своей матери.
— Мам, поехали отсюда. Что-то аппетит окончательно пропал.
Инна Викторовна тоже встала.
Перед уходом она неловко сказала мне:
— Простите. Я совершенно не так представляла себе этот вечер.
— Думаю, не только вы.
Через минуту дверь за ними закрылась.
Лариса Николаевна сорвалась почти сразу.
— Ты понимаешь, что натворила?!
— Прекрасно.
— Ты уничтожила возможность, которая могла изменить жизнь моего сына!
— Вот пусть ваш сын сначала научится самостоятельно менять собственную жизнь.
Максим вскочил.
— Ты специально нас унизила!
Я посмотрела на него.
— Нет, Максим. Я просто впервые перестала позволять вам унижать меня.
Лариса Николаевна уже натягивала пальто и продолжала кричать из прихожей:
— Ты ещё пожалеешь! С таким характером останешься одна!
Я открыла входную дверь.
— Возможно. Но в собственной квартире.
Максим бросился вслед за матерью.
И, конечно, схватил свой дорогой кожаный портфель.
Тот самый пустой портфель, с которым несколькими часами ранее изображал крупного банковского руководителя.
Я посмотрела ему вслед и вдруг поняла, насколько символично всё получилось.
Красивый дорогой портфель.
А внутри — ничего.
Дверь закрылась.
Я повернула ключ.
Потом вернулась в гостиную.
Стол выглядел так, будто здесь только что закончился какой-то странный праздник.
На тарелках осталась еда.
Бокалы были наполовину наполнены.
А перед пустым стулом Ларисы Николаевны стояла тарелка с борщом.
Я села на своё место.
Налила борщ себе.
Добавила сметаны.
Отломила кусок хлеба.
И впервые за три года поужинала в собственной квартире без ощущения, что должна кому-то угождать.
Кстати, борщ получился великолепный.