Алла решила поговорить с Тамарой Петровной напрямую.
Без скандала.
Максимально корректно.
Но твёрдо.
Удобный момент появился на следующий день за обедом.
— Тамара Петровна, — начала Алла, — нам очень приятно, что вы приехали. Правда. Но я хотела бы обсудить наши планы на ближайшее время. Слава работает из дома, ему необходима тишина. А я занимаюсь подготовкой к открытию своего дела…
— Ой, Аллочка, ну какие дела возле моря? — весело перебила свекровь. — Расслабься хоть немного. Отдыхай вместе с нами. Семья же приехала.
— Я понимаю, что семья, — продолжила Алла. — Но всё-таки у нас свой привычный режим, и нам иногда нужно личное пространство…
— Алла, — вмешалась Светлана, — такое впечатление, будто ты вообще не рада, что мы приехали. Мы тебе не чужие. Мама всю жизнь Славе помогала. А теперь ты решила считать, сколько мы съели?
Алла даже на секунду потеряла дар речи.
Щёки вспыхнули от возмущения.
Она крепче сжала вилку.
— Я вообще не говорю о стоимости еды, — ответила она как можно спокойнее. — Я говорю об уважении к нашему дому и нашим границам.
Тамара Петровна мгновенно поджала губы.
— Ну вот, значит, как заговорила. Я считала тебя нормальной женщиной. А домик у моря, смотрю, быстро характер испортил.
Она демонстративно отодвинула стул и вышла на террасу.
Светлана бросила на Аллу укоризненный взгляд и отправилась следом.
Слава всё это время сидел молча.
Алла повернулась к нему.
Она ждала хотя бы одной фразы.
Хотя бы:
«Алла права».
Но муж только глубоко вздохнул.
— Я просто не хочу семейной войны. Пусть ещё немного поживут. Потом сами соберутся.
Алла промолчала.
И в тот момент впервые почувствовала себя по-настоящему преданной.
Не свекровью.
Не золовкой.
А собственным мужем, который в ситуации, где требовалось лишь обозначить очевидную границу, предпочёл сделать вид, будто проблемы не существует.
Последующие недели оказались ещё хуже.
Родственники почувствовали, что серьёзного сопротивления не будет.
Тамара Петровна начала приглашать домой соседей.
Устраивала вечерние посиделки на террасе.
Включала музыку.
Звала каких-то новых знакомых из расположенного неподалёку пансионата.
Некоторых из этих людей Алла впервые видела уже тогда, когда они сидели за её столом и пили чай из её чашек.
Дети Светланы стали играть в мяч прямо в доме.
После очередной игры появилась царапина на недавно купленной машине Славы.
Была разбита ещё одна декоративная ваза.
Муж Светланы привык открывать пиво практически с самого утра, а после обеда занимал гамак в единственном по-настоящему тенистом уголке сада — том самом месте, где Алла мечтала спокойно читать книги.
Её терпение таяло с каждым днём.
Она пыталась работать над будущей кондитерской, продумывала ассортимент, считала расходы, искала помещение.
Но невозможно было сосредоточиться, когда каждые пять минут кто-нибудь заходил, что-то спрашивал, кричал или включал музыку.
Слава тоже начал заметно нервничать.
Для его работы нужны были видеозвонки и концентрация.
В доме же уже практически не существовало тихого места.
Однажды вечером Алла собирала оставленные по всему саду детские игрушки и случайно услышала разговор свекрови со Светланой.
Они сидели на террасе.
— Слушай, мам, а что если вообще остаться до конца августа? — спросила Светлана. — Дом большой, места полно. Смысл платить за гостиницу или арендовать жильё?
— А куда нам торопиться? — ответила Тамара Петровна. — Конечно, оставайтесь. Слава матери ничего не скажет. А эта пусть понемногу привыкает. Не одна она здесь распоряжается.
Алла остановилась.
Внутри словно стало ледяно.
Она стояла возле стены и слушала, как другие люди обсуждают, сколько ещё будут жить в её доме.
Не спрашивая её.
Не советуясь.
Не сомневаясь, что право уже получено автоматически.
Алла молча вошла внутрь.
Налила полный стакан воды и выпила почти залпом.
После этого направилась в кабинет к мужу.
Слава сидел перед компьютером, но по его измученному лицу было понятно: работа снова не идёт.
— Слава, — произнесла Алла. — Я сейчас услышала разговор твоей мамы со Светой. Они решили остаться до конца лета. Причём решили сами. Нас никто даже спрашивать не собирается.
Муж потёр лицо ладонями.
— Алл, я понимаю…
— Нет, — перебила она. — Сейчас без «я понимаю, но». Посмотри на меня. Ты ещё помнишь, зачем мы вообще всё это затеяли? Помнишь наши разговоры? Дом у моря. Своя жизнь. Спокойствие. Возможность работать. Потом дети. Моё дело. Наше пространство. Мы годами себе во многом отказывали. А теперь твоя семья решила, что наш дом — это бесплатный курорт, куда можно приезжать на неопределённый срок и устанавливать собственные порядки.
Слава опустил взгляд.
— Я нормально отношусь к твоей маме, — продолжала Алла. — И к Свете. Я действительно готова принимать их в гости. Но гости приезжают по приглашению и на оговорённое время. Они не заселяются на всё лето, не зовут посторонних и не говорят хозяйке, что она здесь не одна распоряжается.