Годами муж унижал её, а помощи ждать было неоткуда. Однажды ночью женщина решилась на побег с годовалой дочкой на руках — первую ночь им пришлось провести в стогу сена.

— Серёжа, я тебя уважаю. Сейчас всё приготовлю. Подожди немножко.

Она успела поставить перед ним тарелку. А он успел нанести удар. На этот раз кулаком, прямо в лицо. Катерину отбросило к стене, и она больно ударилась затылком. Анечка закричала от испуга.

— Заставь её замолчать! — взревел Сергей.

Катя с трудом поднялась. В ушах стоял гул. Она взяла плачущую дочь на руки, крепко прижала к груди. И внезапно в голове возникла совершенно ясная мысль: либо она уйдёт сейчас, либо уже никогда не решится.

— Сейчас, Серёж. Всё сделаю.

Она прошла в комнату, набросила пальто прямо поверх домашней одежды, схватила приготовленный узелок и торопливо сунула босые ноги в сапоги. Из кухни доносились крики Сергея, но разобрать слова она уже не могла. Шум в голове заглушал всё вокруг.

Катерина распахнула входную дверь и вышла в непроглядную темноту.

На улице бушевала непогода. Ноябрьский ветер гнал мокрый снег вперемешку с дождём. Порывы пробирались под тонкое пальто. Анечка продолжала плакать, а мать старалась плотнее завернуть её в одеяло. Катерина шла почти вслепую, не выбирая дороги. Сначала вдоль деревенских домов, затем через огороды, а потом вышла в открытое поле. Сапоги увязали в холодной грязи, руки постепенно теряли чувствительность. Но женщина продолжала идти. Потому что возвращаться было нельзя. Позади оставались удары, угрозы и страшные слова: «Ты моя жена, я могу делать с тобой всё, что захочу». Там её ожидала смерть. Возможно, не сегодня. Может быть, через год или два. Но рано или поздно всё могло закончиться именно так.

А впереди не было ничего определённого. Только пустынное поле, холод и бесконечная темнота.

Она брела до тех пор, пока не заметила большой стог сена возле края поля. Сил продолжать путь уже не осталось. Катерина забралась внутрь, руками раздвинула сухую траву, устроила небольшое укрытие и осторожно положила туда дочь. Затем легла рядом. Сено пахло тёплым летом и неожиданно хорошо сохраняло тепло. Женщина обняла Анечку, накрыла её краем пальто и вдруг разрыдалась. Впервые за всё это время. Беззвучно, чтобы не напугать ребёнка. Слёзы стекали по лицу, смешиваясь с дождевыми каплями и сухими травинками.

— Прости меня, — едва слышно шептала она. — Прости, моя маленькая. Я ведь пытаюсь тебя спасти. Мы обязательно справимся. Слышишь? Мы должны выжить.

Анечка постепенно успокоилась и уснула. Катерина же лежала с открытыми глазами, наблюдая, как через небольшую щель в сене медленно падают снежинки. Вокруг простирался огромный, тёмный и безжалостный мир. И только этот маленький стог казался единственным безопасным местом на земле.

Всю ночь она так и не сомкнула глаз. Боялась, что они с дочкой замёрзнут. Но сено удерживало тепло, словно сама природа решила укрыть их от беды. Будто кто-то свыше распорядился, что этим двум жизням ещё рано обрываться.

С первыми лучами рассвета Катерина решила вернуться.

Она прекрасно понимала, насколько опасен этот шаг. Сергей вполне мог находиться дома. Но её паспорт остался в прикроватной тумбочке. Без документов невозможно было нормально уехать, устроиться на работу или обратиться с ребёнком в медицинское учреждение.

К дому она подошла уже при дневном свете. Сергея нигде не оказалось. Возможно, он отправился искать жену, а может, снова напился и остался ночевать у знакомых. Катерина осторожно вошла внутрь, словно чужая в собственном жилище. Забрала паспорт и свидетельство о рождении дочери. На мгновение задержала взгляд на знакомых стенах. Здесь прошли четыре года её жизни. Здесь когда-то звучал счастливый смех. Здесь она мечтала о будущем. И здесь же терпела побои. Все воспоминания переплелись в один болезненный клубок.

Но теперь слёз уже не было.

На автостанции Катя приобрела билет до столицы республики. Отложенных денег хватало только на дорогу в одну сторону. В автобусе Анечка мирно спала у матери на руках. Катерина смотрела через стекло на поля и небольшие леса, остававшиеся позади, и мысленно повторяла: «Теперь я начинаю жить заново. С самого начала. С чистого листа».

Конечно, ей было страшно. Но этот страх совершенно отличался от прежнего, сковывавшего тело и волю. Тот ужас остался в деревенском доме рядом с Сергеем. Теперь она испытывала тревогу перед неизвестным будущим. И эта тревога не лишала сил, а, наоборот, заставляла двигаться дальше.

Приехав в столицу республики, Катерина сумела снять крохотную комнатушку у пожилой женщины на окраине города. Плата была совсем небольшой, а главное — хозяйка согласилась принять постоялицу вместе с маленьким ребёнком. Вскоре Катя устроилась официанткой в придорожное кафе. Работа оказалась изнурительной: двенадцатичасовые смены, тяжёлые подносы, горы грязной посуды, нетрезвые водители-дальнобойщики. Зато ей регулярно платили зарплату. И самое важное — здесь никто не поднимал на неё руку.