Марина больше не смогла сдержаться.
Она положила голову тёте на плечо и заплакала.
Но впервые за последние сутки это были слёзы облегчения.
Даже спустя четыре года после смерти бабушка словно продолжала защищать её.
— Спасибо тебе, бабуль, — прошептала Марина.
Утром она вернулась домой.
На этот раз никакого страха не было.
Только удивительное спокойствие.
Копии документов лежали у неё в сумке.
Оригиналы Марина решила оставить у тёти Гали — подальше от Кости и особенно от Тамары Викторовны.
Константин открыл дверь небритый и помятый.
Видимо, почти не спал.
— Мариш, наконец-то. Мама вчера ужасно переживала. Говорит, давление поднялось. Может, съездим к ней? Поговорим нормально?
— Твоя мама сейчас дома?
— Ну да.
— Отлично. А мы пока поговорим здесь.
Они сели на кухне.
Марина достала папку и положила её перед мужем.
— Что это?
— Прочитай.
Константин открыл первый документ.
Читал долго.
Марина наблюдала, как постепенно менялось его выражение лица.
Сначала непонимание.
Потом удивление.
Затем тревога.
А через несколько минут — практически паника.
— Получается, этот дом нельзя оформить на маму?
— Попытаться можно. Только после этого право на него перейдёт тёте Гале. И никакого дома в качестве обеспечения у тебя не будет. Так что ты останешься со своим кредитом, который оформил без моего ведома. А твоя мама — без недвижимости, которую уже успела мысленно записать на себя.
Константин медленно провёл рукой по лицу.
— Почему ты раньше мне об этом не рассказывала?
Марина посмотрела на него почти с удивлением.
— Потому что ты никогда не спрашивал. Ты вообще не интересовался тем, как оформлен мой дом. До тех пор, пока не решил им воспользоваться.
Он опустил взгляд.
— Вы с матерью всё решили за меня. Она решила, что имеет право получить дом. Ты решил, что раз мы женаты, то можешь распоряжаться моим наследством. Только почему-то никто из вас не подумал спросить меня.
Константин долго молчал.
Потом тихо произнёс:
— Я поступил как идиот.
— Да, — спокойно согласилась Марина.
Он даже не обиделся.
— Мама действительно хотела просто помочь нам? Или ты думаешь…
— Я думаю, твоя мать хочет контролировать всех вокруг. Тебя. Меня. Верочку. Ей важен не дом сам по себе. Ей важно знать, что последнее слово всегда за ней. Дом стал очередным способом это доказать.
Костя сидел неподвижно.
Через некоторое время спросил:
— И что теперь?
Марина глубоко вдохнула.
Этот разговор она прокручивала в голове почти всю ночь.
— У тебя есть один шанс, Костя. Только один. И я говорю это не для того, чтобы напугать тебя. Это условия, при которых я вообще готова попробовать сохранить наш брак.
Он поднял голову.
— Первое: ты сам едешь к своей матери и говоришь, что мой дом она не получит. Никогда. И в нашу квартиру она больше не приходит без приглашения. Ключи, которые ты ей когда-то дал, забираешь сегодня.
— Марина, но мама…
— Никаких «но».
Она говорила ровно.
Впервые ей не хотелось оправдываться.
— Второе: кредит, который ты оформил для неё, погашаешь сам. Я не брала эти деньги. Меня никто не спрашивал. Значит, выплачивать его из своих доходов я не буду.
— Но сумма большая…
— Верю. Только это был твой выбор.
Марина помолчала.
— И третье. Мы идём к семейному психологу. Потому что я всё ещё хочу сохранить семью. Но больше не собираюсь делать это ценой самой себя. Если после этого ты снова начнёшь прятаться за мамой и позволять ей управлять нашей жизнью — мы разводимся.
Константин побледнел.
Марина впервые увидела, что он действительно услышал её.
Не как удобную жену.
Не как женщину, которая побурчит и успокоится.
А как отдельного человека, способного сказать «нет».
— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я согласен.
— Не мне это доказывай. Сначала поговори с матерью.
В тот же вечер Константин поехал к Тамаре Викторовне.
Что происходило в её квартире, Марина узнала позже.
И далеко не от мужа.
Свекровь кричала так громко, что слышали соседи.
Говорила, что родной сын её предал.
Что невестка окончательно его «околдовала».
Что теперь она всем знакомым расскажет, какую женщину её Костенька привёл в семью.
Но произошло то, чего Марина не смогла добиться за семь лет.
Константин впервые повысил голос на мать.
И впервые сказал ей прямо, что Марина — его жена, а не прислуга и не враг семьи.
Когда Тамара Викторовна снова попыталась назвать невестку оскорбительным словом, Костя заявил, что если такое повторится, он просто перестанет приходить.
После этого мать две недели не отвечала на его звонки.
А потом позвонила сама.
Предложила встретиться и «забыть эту глупость».
— Только при одном условии, мам, — сказал Константин. — Ты будешь уважительно относиться к моей жене. Иначе встречаться нам незачем.
Тамара Викторовна долго молчала.
Но в конце концов согласилась.
Спустя три недели они впервые пришли к ней вместе.