— Не могу понять, чем это пахнет…
— Так это варенье клубничное! Я и сметанки захватила. Вы с чем больше любите? Вот кусочек блинчика — сметану или варенье?
Ира осторожно клала блинчик Татьяне в рот. И та сама не заметила, как съела почти целую тарелку.
— Ох, не могу больше! — воскликнула она.
— Ну хорошо, — улыбнулась Ира.
— Внученька, какая же ты хорошая!
Татьяна расплакалась.
— Не плачьте, пожалуйста, — сказала Ира, погладив её по руке. — Всё будет хорошо, вот увидите. Главное — нужно верить и, конечно же, хорошо есть. А откуда возьмутся силы, чтобы поправиться? Вы спите, а я завтра снова вместо мамы приду. Так что увидимся!
На следующий день Татьяна как будто лучше себя чувствовала. Как могла, она причесалась. Когда со шваброй зашла Ира, внезапно, будто солнце взошло, стало теплее на душе. Таня расспрашивала Иру обо всём. Девушка училась и старалась помогать матери. Отец умер, когда она была совсем маленькой, и Ира его совсем не помнила.
— Деточка, — сказала Татьяна Олеговна, бросив взгляд на остывающие блинчики, — ты возьми, у меня есть с собой немного денег. А то ты продукты покупала, трудилась.
Ира смутилась, но Татьяна настаивала. В этот момент в их отношения как будто вернулась дружба, о которой Татьяна уже было забыла, и ей стало легче. Ира рассмеялась.
— Ну что вы такое говорите? Это же сущие пустяки! И потом, здоровье — оно намного важнее. Печально, когда кто-то не может быть здоровой.
Татьяна Олеговна не спала почти всю ночь и к утру придумала, что должна сделать. Когда Ира пришла, она уже ждала её. Разговор начала издалека:
— Ирочка, а ты сейчас учёбой очень загружена?
Ира улыбнулась:
— Нет, у нас каникулы. Я сессию сдала хорошо.
— А у тебя мечта есть?
Ира присела рядом с ней, взяла тарелку с голубцами, подула и протянула Татьяне. Та безропотно стала есть, с удивлением поняла, что делает это сама.
— Есть, конечно, у каждого человека должна быть мечта. Без мечты никак нельзя. Знаете, с самого детства хочу свозить маму в Париж. Да-да, не смейтесь, именно в Париж! Просто моя мама вообще нигде за границей не была, всё время работала, всё время для кого-то жила. Я когда-то, когда мне было пять, сказала, что как вырасту, обязательно отвезу её в Париж. И знаете, я это сделаю! Вот окончу институт, устроюсь на работу и отвезу, чего бы это ни стоило.
Таня ласково взяла её за руку:
— Я не сомневаюсь, ты всего добьёшься. Но я хотела бы предложить тебе работу.
— Работу? — она удивлённо посмотрела на Татьяну Олеговну.
— Да, именно работу. Побудь моей внучкой. Настоящей, доброй, заботливой. Мне скоро умирать, а не хочется делать это в одиночестве. Детям я вообще не нужна, им только деньги подавай. Я хорошо заплачу вам с мамой, с лихвой хватит на поездку в Париж.
Ира удивлённо, даже как-то испуганно, посмотрела на неё.
— Да вы что? Разве можно так? Не нужно никаких денег! Я побуду вашей внучкой, и так… И не надо! Не предлагайте денег за заботу и хорошие отношения; не всё можно продать или купить.
Татьяна Олеговна смотрела на Иру с грустью и думала, что девочка ещё слишком молода, чтобы знать всю изнанку.
Она стала появляться у Татьяны Олеговны так часто, что женщина только и успевала доедать угощения и благодарить за теплоту. Татьяна попробовала поговорить с Зоей об оплате за заботу, но та так посмотрела на неё, что всякое желание продолжать пропало.
Ира притащила гору литературы; они вместе вычитывали, какие упражнения нужны при заболевании Тани, какая диета. Доктор только руками разводил, говоря, что забота и желание жить иногда помогают намного лучше медицины.
И вправду, Татьяна чувствовала себя заметно лучше, даже ловила себя на мысли о том, что улыбается. Очень давно она не улыбалась. Таня умом понимала, конечно, что Ира ей никто, но на данный момент дороже и ближе её и Зои никого не было. Как-то под вечер к ней зашёл лечащий врач.
— Татьяна Олеговна, поговорить с вами хочу.
— Да, я вас слушаю.
Доктор помялся немного.
— Татьяна Олеговна, хочу обсудить операцию.
Она удивлённо посмотрела на него:
— Но вы же говорили, что смысла нет, что поздно?
— Да, неделю назад я именно так и говорил. А теперь скажу так: шансов мало, но вы намного лучше чувствуете себя сейчас, организм окреп, поэтому это всё-таки шанс.
— Я могу подумать?
— Да, только, пожалуйста, недолго.
Таня всю ночь перебирала свою жизнь. Всё, что было — плохого и хорошего. Хотелось ли ей жить? Однозначно — да. Хотелось ли ей лежать беспомощной, непонятно сколько? Нет. Утром она позвала к себе врача. Они долго говорили, потом с доктором в палату к Татьяне прошёл какой-то мужчина, потом ещё женщина, её обмеряли приборами, брали анализы…
К приходу Иры Татьяна сияла.
— Деточка, мне предложили сделать операцию!
— Правда? — Она округлила глаза, потом присела рядом с Татьяной Олеговной и взяла её за руку: — Но вы же говорили…
— Да, и мне так говорили. А вчера наш доктор сказал, что есть шанс — небольшой, но появился. Ты знай, ты — самое доброе и светлое, что было у меня в жизни.