Деревенский блаженный повадился ходить к разведённой соседке с детьми

Света рванулась к выходу, закричала, но сильный удар по голове её остановил. Она упала. В голове шумело, перед глазами всё поплыло, но она видела, что в доме творилось что-то непонятное.

В дверь кто-то сильно стучал, а потом с жутким грохотом дверь упала, вырвав петли с косяков. От неожиданности зэки подскочили и бросились к выходу. Там их ждал Митька. Он стоял в походе с огромной палкой и махал ей так, что у тех не оставалось никакого шанса.

Он ударил одного. Тот упал и лежал, не подавая признаков жизни. Митя замахнулся на второго, но тот откуда-то вытащил нож и резким выпадом воткнул его Мите в живот. Но тот не остановился. С громким криком он продолжал махать дубинкой, пока не попал зэку по голове. Лысый упал, но хотел подняться. Тогда Митя огрел его ещё раз, и ещё, и ещё. И тут упал сам.

Света бросилась к нему. Из раны в боку полилась кровь. Она схватила полотенце, прижала и стала кричать, звать на помощь.

Долго звать не пришлось. Буквально через несколько секунд в дом вбежала целая толпа полицейских. Они скрутили приходивших в себя зэков, погрузили их в машину и вызвали скорую для Мити.

— Он будет жить? Ну скажите? Куда вы его везёте? Да не молчите же вы! — кричала Света врачам скорой помощи, которые несли Митю к машине.

— В районную везём. Вы ему вещи соберите. Пока привезём, уже будет понятно, что с ним.

Через несколько часов Света стояла у палаты и ждала, когда его привезут после операции. Потом она несколько часов сидела возле кровати и ждала, пока он придёт в себя. И тут он начал что-то бормотать.

— Мить, ты молчи, нельзя тебе пока. Отдыхай. Врачи сказали, что всё с тобой будет хорошо, — сказала она, глядя его по руке.

— Ага, — прошептал он.

— Мить, ты мне жизнь спас. Я даже не представляю, что бы было, если бы не ты.

— Ага. Только я не Митя, — ответил он и с кривой улыбкой посмотрел на неё.

— Что? А кто? Погоди, ты… ты разговариваешь! Мить, это же… То есть… А как тебя зовут, ты помнишь?

— Конечно помню. Я теперь всё помню.

Он рассказал ей, что его зовут Андрей Николаевич. Он работал управляющим в большой строительной компании своего отца. Он выезжал на объект, где рабочие взбунтовались из-за низкой зарплаты. Оказалось, что за его спиной прорабы воровали у работяг. Когда он приехал на стройку, то как только вышел из машины, получил удар по голове, а очнулся в лесу на краю той самой деревни.

— Видимо, что-то у меня в голове заклинило, что я не мог прийти в себя. А тут меня врачи подлатали, говорят, что всё будет в порядке. Позвоните моему отцу.

Он продиктовал номер и устало откинувшись на подушку забылся тревожным сном.

Через несколько часов в палату вошёл пожилой мужчина.

— Добрый день. Я Николай Львович, а вы, милая барышня?

— А я Света, соседка Мити. Ну, то есть Андрея.

Мужчина поблагодарил её за то, что она была с ним рядом, и Света, попрощавшись, вышла.

***

Прошло два месяца. Света уселась в саду, а Матвей тут же пристроился рядом. Мать налила холодного компота и собралась передохнуть, прежде чем вернуться к работе.

— Мам, а что, Митя в деревню больше не вернётся? — спросил Матвейка.

— Детка, я же говорила, что он не Митя. Он в городе большой человек, что ему тут делать в этой глуши?

— Как это что? А кто огород вскопает? А яблоки собирать? Тут столько дел осталось, — прозвучал знакомый голос.

Света вскочила со скамейки, перевернув графин.

— Митя… Андрей, — забормотала она. — То есть, Андрей Николаевич. Я думала, что вы уже не приедете сюда.

— Да куда он теперь денется? — смеясь сказал Николай Львович, заходя во двор. — Он же чуть с больницы не сбежал, чтобы поскорее вернуться сюда, к вам.

— Я тут жить хочу, — сказал Андрей. — Я вообще природу люблю… Нет, на самом деле, Свет, я тебя люблю. Мне всё равно где жить, лишь бы с тобой.

Николай Львович повёл детей забирать гостинцы из машины, а когда вернулся, то понял, что теперь его сын не городской предприниматель, а счастливый деревенский житель.

— Ну что, я ведь тоже устал от работы, от города, — сказал Николай Львович, — Может ферму какую организуем. Митька, ты как, не против?

— Угу, — промычал он под весёлый смех отца, детей и Светы.